Нина Сланевская. Междисциплинарная Нейронаука
русский
английский

 

Нейрополитология

Нейрополитология (Neuropolitical Science) – это междисциплинарная область нейронауки и политологии, которая исследует социально-политические конфликты, реакцию избирателей, выборы и политическую рекламу с использованием данных нейронауки.
Нейрополитология подвергает сомнению многие устоявшиеся теории, в основе которых лежит, например, модель “рационального выбора”. Эта модель не учитывает того, что многие решения принимаются либо автоматически без предварительного размышления и расчета, либо под воздействием эмоций, в которых важную роль играет моральный аспект, и только некоторая часть решений определяется рациональным выбором. Кроме того, решения, принятые исключительно на основе рационального расчета, не являются лучшим в социальной практике (Damasio, 2006).
Если человек не получает стимула от чего-то нового и неожиданного, то эмоциональная система не включена, и не активируются когнитивные механизмы мозга. Многие политики знают о важности эмоций и моральной составляющей и используют это в предвыборной кампании. То, что эмоции влияют на решения, и решения принимаются автоматически в знакомой области, можно проследить в коррелирующей нейродинамике.
В нейрополитологии изучаются такие вопросы как механизм принятия решений у профессионально подготовленных в политике и у новичков (Schreiber, Iacoboni, 2004; Lieberman, Schreiber, Ochsner, 2003), влияние эмоций на политические решения (Marcus et al., 2000), нейрореакция на приобретенный моральный статус лица (Singer et al., 2004b), влияние стереотипов по отношению к расовой принадлежности (Phelps, Thomas, 2003). В политике важное значение имеет разрешение конфликтов на основе этических идей, поэтому изучается и нейроморальность (Moll et al., 2008; McGeer, 2008), а также исследуется влияние социальной среды (Eisenberger, Lieberman, Williams, 2003; Ochsner, Lieberman, 2001), реакция мозга на награду и наказание (Murray, 2007), явление эмпатии в социальной жизни (Singer, Lamm, 2009), создание теории о мышлении другого (ТоМ) (Frith, Frith, 2006).

 

Несоответствие поведения и нейробиологической реакции

Хотя сканирование мозга служит свидетельством нейробиологической реакции человека, эту реакцию не следует приравнивать к поведению. Поведенческая реакция может отражать нейробиологическую реакцию, но иногда она отсутствует, если условия эксперимента заставляют работать два разных нейроанатомических центра одновременно, и первая поведенческая реакция перекрывается второй, или поведенческая реакция присутствует, а нейробиологический ответ отсутствует, когда работает один нейроанатомический центр для разных условий.
При планировании эксперимента со сканированием важно: (1) понимать разницу между выраженным поведением и нейробиологической реакцией, (2) учитывать вышеупомянутое несоответствие из-за условий эксперимента, (3) учитывать сознательное подавление нейробиологической реакции человеком.
Такое несоответствие поведения и нейробиологической активности было подмечено Элизабет Фелпс (Elizabeth Phelps) и Лаурой Томас (Laura Thomas) (Phelps, Thomas, 2003). Изучая восприятие лиц разных расовых групп с помощью сканирования мозга (видна была активация амигдалы, что ассоциируется с отрицательными эмоциями, настороженностью) и используя опрос об отношении к расам (ответы были, напротив, о положительном отношении), Фелпс и Томас обнаружили поведенческое и нейробиологическое несоответствие. Досознательное проявление отношения показало активацию амигдалы, которую связывают с негативными эмоциями. Это подтвердило утверждение социальных психологов о существовании явного и скрытого отношения к социальным группам. Неявное отношение может быть показателем бессознательного отношения, а явное – сознательным выражением отношения или сознательным подавлением негативных эмоций. Амигдала активируется в обоих случаях, но поведение разное. Фелпс и Томас использовали два аспекта изучения при исследовании: (1) психологический и (2) нейробиологический (Phelps, Thomas, 2003). Для общества и человека, как считают Фелпс и Томас, представляет важность само поведение, по которому судят о людях, а не нейробиологическая реакция (Phelps, Thomas, 2003).
Этот аргумент очень интересен, так как он приводит нас к вопросу о философской позиции Фелпс и Томас на сознание и мозг. Дебаты в нейронауке, как и в любой другой дисциплине, рассматривающей человека в социуме, хотим мы этого или не хотим, всегда сводятся, в конечном счете, к философской позиции на сознание. Если нейробиологическая реакция мозга не отражает поведенческую реакцию человека, тогда кем или чем управляется поведение? Отдельно существующим от мозга сознанием и независящим от реакции амигдалы? Материалистические рамки рефлексов Павлова явно не пригодны для объяснения абстрактного сознания, управляющего мозговыми процессами и поведением. Даже если сами авторы, Фелпс и Томас, не хотят признать своего дуализма, они, по сути, рассматривают человека как состоящего из двух независимых начал – материальной и нематериальной субстанций, где сознание не зависит от нейробиологической реакции мозга и контролирует поведение вопреки нейробиологической реакции мозга.
(Библиография в конце раздела. Из Н.М. Сланевская «Мозг, мышление и общество», часть 2, Санкт-Петербург, Центр Междисциплинарной нейронауки, 2012)

 

Проблема нейронаучной трактовки работы мозга

Помимо проблемы соотношения поведения и нейробиологической реакции мозга, есть еще проблема технического измерения при сканировании (см. раздел 6.3) и нейронаучной трактовки работы мозга.
Существуют два наиболее распространенных подхода к работе мозга: (1) модулярный или структурный, где определенная структура выполняет определенную функцию и (2) распределённый, где разные структуры мозга объединены в сеть, выполняющую определенную функцию, причем те же структуры могут входить и в другую сеть, выполняющую другую функцию.
Если мы возьмем амигдалу, как структуру мозга, и припишем ей ответственность за негативную реакцию на события, это будет модулярный подход. Но амигдала входит в нейросеть и других функций. С другой стороны, негативная реакция может быть выражена и другими структурами мозга, и это уже будет распределённый подход.
В основном, нейрополитологи и нейроэкономисты полагаются на модулярное описание, так как это проще для изучения: одна зона коры или одна структура активируется при определенной ситуации и дает определенное поведение. Хотя это и упрощенное понимание, но оно подтверждается потерей определенной функции при повреждении данной области мозга, что служит наилучшим доказательством функциональной значимости этого участка головного мозга. Однако при построении и проверке теорий следует учитывать всю нейросеть, участвующую в этой функции, а также и разнообразие функций, в которых участвует эта область мозга.

 

Политическая когнитивность на основе двух нейросетей

Мэтью Либерман (Matthew Lieberman), Даррен Шрайбер (Darren Schreiber) и Кевин Очснер (Kevin Ochsner) исследовали работу мозга у “новичка” в политике и у “умудренного”, т.е. того, кто уже давно в политике и имеет достаточные знания (Lieberman, Schreiber, Ochsner, 2003). Либерман и коллеги сравнивают политическую когнитивность с ездой на велосипеде: когда умеешь ездить, то есть научился работать определенными мышцами, то не задумываешься о последовательности движений, а делаешь все машинально. Также и в политической сфере работают определенные “ментальные мышцы”. При уже сформированной определенной позиции в политике процесс становится все более автоматическим и легким, и даже недоступным для собственного анализа: почему и каким образом было принято такое решение.
Вот параметры привычного поведения умудренного опытом в политике и опытного велосипедиста: (1) поведение того и другого становится рутинным и автоматическим благодаря повторению поведенческого акта, (2) как только это поведение сформировалось, его трудно объяснить (имеется в виду объяснение скоординированных движений при езде на велосипеде и сознательный анализ привычного процесса принятия политических решений), (3) у человека уменьшается сознательный доступ к пониманию внутренних механизмов привычного поведения, и поэтому он теряет из виду те силы, которые привели в действие и руководят этими механизмами привычного поведения.
Социально-психологическое исследование действительно показывает, что мысли, предпочтения и отношения находятся под незаметным влиянием контекстуальных факторов, т.е. предшествующих привычных ментальных штампов, а также настроения на данный момент. Такие факторы, например, как размер шин, давление в них, позиция перекладины с рулем, погода, местность влияют на езду на велосипеде, хотя мы можем и не осознавать этого. Либерман и коллеги не продолжают дальше параллель с велосипедом, но высказывают важную мысль об эпистемологии. Они утверждают, что, принимая политическое решение, “люди не знают, что они не знают”, им кажется, что это само собой разумеющееся в силу привычности мышления, а когда их просят объяснить, они придумывают истории, подходящие для объяснения. Либерман и коллеги в связи с этим выдвигают идею, что некоторые процессы принятия решения могут быть сознательными, другие же бессознательными. Традиционная модель, которая опирается на самоанализ, может не работать в случае с ментальными привычками. Либерман и коллеги рассматривают возможность использования данных когнитивной нейронауки для создания гипотез о механизме, лежащем в основе политического поведения.

 

Влияние контролируемых и автоматических процессов на решения в политике

Камерер (Camerer) предполагает, что в мозге существуют контролируемые и автоматические операции с одной стороны и также когнитивные и аффективные с другой, то есть 4 варианта: когнитивные контролируемые (как в теории “Рационального выбора”), когнитивные автоматические (преимущественная реакция на фактическую информацию), аффективные контролируемые (использование невербальной техники баллотирующимися кандидатами - язык жестов, внешность), аффективные автоматические (чувства, связанные с прошлым опытом: страх, гнев, и биологические чувства - голод, сексуальные желания) (Camerer et al., 2005). Если все это присутствует в реакции на политическую ситуацию, то требуется сканирование многих областей мозга.
Например, выборы. Современная политология описывает голосование за политического лидера, как рациональный выбор избирателей, в надежде, что кандидат принесет материальные выгоды и выразит ценности голосующего (когнитивно контролируемый процесс). При таком процессе предполагается, что будет активироваться, главным образом, кора полушарий мозга, принимающая решение, то есть префронтальная дорсолатеральная. Но возможно голосующий предпочтет просто красиво выглядящего кандидата (аффективный автоматический процесс), что предполагает работу лимбической части мозга, отвечающей за эмоции. Таким образом, поведение голосующего может потребовать исследования разных нейробиологических процессов и активацию разных зон мозга. Итак, если политолог думает, что голосующий мало задумывается над рациональной калькуляцией преимуществ, которые он получит при голосовании за того или иного кандидата, а просто голосует согласно своим чувствам, то он будет нацеливать нейроученого на исследование лимбической зоны. И наоборот, тот политолог, кто уверен в рациональном выборе голосующего, наведет нейроученого на мысль об исследовании префронтальной дорсолатеральной области коры, или сам будет ориентирован на данные нейроученых по изучению рационального мышления  (Tingley, 2006). Ошибка одного автоматически повлечет за собой ошибку другого.
Некоторые исследователи настаивают на более интенсивном использовании статистических методов, чтобы избежать случайных связей при анализе взаимосвязанности данных, полученных в результате сканирования (Lee et al., 2004; Adolphs, 2003).

 

Критика исследований в нейрополитологии

Тингли обращает внимание на то, что нейрополитология имеет настолько много подводных камней, что ее гипотезы не следует воспринимать серьезно (Tingley, 2006). Однако то же самое можно сказать и о любой другой науке – физике, биологии, политологии, экономике и т.д. – все они имеют и имели разные точки зрения и ошибочные теории и зависят от открытий в других областях, априорной установки исследователя и правильной методологии исследования, и все же это не умаляет их значения для накопления знаний.
Следующие идеи Тингли актуальны сейчас и будут актуальны в будущем (Tingley, 2006):

  1. Каждый исследователь, отбирая факты или выбирая поле исследования, руководствуется какими-то теоретическими предпосылками и своим собственным взглядом на проблему. Нет полнейшей беспристрастности в подборе фактов;
  2. Ошибочная позиция нейроученого ведет к ложным выводам политолога или экономиста, использующего его данные и наоборот: предвзятость политолога может определить и повлиять на спектр рассмотрения нейробиологических вопросов нейроученым;
  3. Современные технологии сканирования мозга дают возможность видеть работу мозга при решении социальных проблем или реакцию человека в ходе тестирования, но они имеют определенные технические ограничения;
  4. Нейроученые еще не определились с теоретическими вопросами о функционировании мозга в целом, что ведет к разной трактовке данных, полученных в результате сканирования;
  5. Политологи, социологи, экономисты ориентируются на поведение человека, пытаясь подкрепить свои идеи фактическим материалом сканированного мозга при лабораторном эксперименте. Контролируемый лабораторный эксперимент - это искусственная среда с определенными ограничениями, и зависит во многом от точности воссоздания реальной ситуации, что не всегда возможно. Реальная ситуация может включать много параметров предшествующих событий. И потом, поведение не всегда отражает то, что происходит с человеком, или одно и то же поведение может быть объяснено разными причинами. Наблюдение за поведением и знание соответствующего этому поведению паттерна (модели) нейронной активности коры и других мозговых структур, связанных с этим поведением, совсем необязательно приведет нас к ответу на вопрос, почему и чем такое поведение вызвано в политической практике и почему существуют отклонения;
  6. Мозг настолько сложно устроен, что упрощенный взгляд на соответствие психического и нейрофизиологического может привести к ошибочным выводам. Здесь надо упомянуть и нейропластичность и индивидуальные особенности, обусловленные генетическим материалом и влияние социальной среды, в которой этот конкретный человек развивался (Tingley, 2006).

Сделав такой обзор проблемных мест в нейрополитологии, Тингли не упомянул еще о споре между нейроучеными-материалистами и нейроучеными-нематериалистами, то есть вопрос о приоритете материального нейрона над мыслью или нематериальной мысли над нейроном и их взаимосвязи. Это бы еще больше усложнило картину, нарисованную Тингли. То ли сознание, не зависимое от нейронов, управляет паттернами нейронов, то ли паттерны образуют сознание. И где вообще находится мышление: внутри мозга или за его пределами?

Нейрополитология имеет ряд неоспоримых преимуществ как новая методология изучения политических вопросов, хотя нейрополитология, как и другие социальные науки, зависит от понимания природы сознания, которое еще не определено нейронаукой, и политической идеологии.
Ассоциативные социально-политические воспоминания, национальная и социальная идентичности, политические институты и социальные возможности, государственная и политическая символики – все это коррелирует с нейробиологической реакцией мозга, изучаемой нейроучеными. Представляет интерес изучение с помощью нейронауки вопросов формирования политических коалиций, групп, а также изучение выбора политических партнеров, возникновения социально-политических конфликтов, реакции людей на применение силы в отношении оппозиции, распределения политических и экономических благ, социальной и политической солидарности и отношения к несправедливости. По сути, политология и все социальные дисциплины строятся на мышлении человека, которое взаимодействует с нейробиологией мозга и социальной средой. К сожалению, политика до сих пор базировалась только на желаемых каким-то классом или группой общества правилах и законах, не учитывая нейробиологическую реакцию населения. Сейчас впервые представилась возможность проверить влияние социальных законов на нейробиологию человека и подстроить социально-экономическую и политическую систему под его нормальное мышление.  

(Из Н.М. Сланевская «Мозг, мышление и общество», часть 2, Санкт-Петербург, Центр Междисциплинарной нейронауки, 2012)

Библиография

- Achen, C.H. (1975) “Mass Political Attitudes and the Survey Response” in American Political Science Review, 69: 1218-1231.
- Adolphs, R. (1999) “Social Cognition and Human Brain. Review” in Trends in Cognitive Sciences, Vol. 3, No. 12, 1999: 469-479.
- Camerer, C., Loewenstein, G., Prelec, D. (2005) “Neuroeconomics: How Neuroscience Can Inform Economics” in Journal of Economic Literature, Vol. XLIII: 9-64.
- Carr, R. (2008b) “Sensory Processes and Responses” in Noah Hass-Cohen and Richard Carr (eds.) Art Therapy and Clinical Neuroscience, London and Philadelphia, Jessica Kingsley Publishers: 43-61.
- Converse, P.E. (1964) “The Nature of Belief System in Mass Publics” in D.E.Apter (ed.) Ideology and Discontent, New York, Free Press: 206-261.
- Damasio, A. (2006) Descartes’ Error. Emotion, Reason and the Human Brain, London, Vintage Books.
- Dupue, R.A., Collins, P.F. (1999) “Neurobiology of the Structure of Personality: Dopamine, Facilitation of Incentive Motivation, and Extraversion” in Behavioural and Brain Sciences, 22: 491-569.
- Eisenberger, N., Lieberman, M., Williams, K.D. (2003) “Does Social Rejection Hurt? An fMRI Study of Social Exclusion” in Science, 302: 290-292.
Frith, C.D., Frith, U. (2006) “The Neural Basis of Mentalizing Minireview” in Neuron, 50, 531–534.
- Gauthier, I., Skudlarski, P., Gore, J.C., Anderson, A. W. (2000) Expertise for Cars and Birds Recruits Brain areas Involved in Face Recognition” in Nature Neuroscience, 3: 191-197.
- Golby, A.J., Gabrieli, J.D., Chiao, J.Y., Eberhardt, J.L. (2001) “Differential Responses in the Fusiform Region to Same-race and Other-race Faces” in Nature Neuroscience, 4: 845-850.
- LeDoux, J. (2000a) “Cognitive-Emotional Interactions: Listen to the Brain”, in R.D. Lane and L.Nadel (eds.) Cognitive Neuroscience of Emotion, New York: Oxford University Press: 129-155.
- Lee, S., Yoon, H.W., Chung, J., Song, M., and Park, H.W. (2004) “Analysis of Functional MRI Data Based on the Hemodynamic Response in the Human Brain” in Journal of Neuroscience Methods, 129(1): 91-98.
- Lieberman, M.D., Schreiber, D., Ochsner, K. (2003) “Is Political Cognition Like Riding a Bicycle? How Cognitive Neuroscience Can Inform Research on Political Thinking” in Political Psychology, Vol. 24, No 4: 681-704.
- Marcus, G.E. (2000) “Emotions in Politics” in Annual Review of Political Science, 3: 221-250.
- McGeer, V. (2008) “Varieties of Moral Agency: Lessons from Autism (and Psychopathy)” in Walter Sinnott-Armstrong (ed.) Moral Psychology, the Neuroscience of Morality: Emotion, Brain Disorders, and Development, Massachusetts, the MIT Press, Vol. 3: 227-258.
- Moll, J., De Oliveira-Souza, R., Zahn, R., and Grafman, J. (2008) “The Cognitive Neuroscience of Moral Emotions” in Walter Sinnott-Armstrong (ed.) Moral Psychology, the Neuroscience of Morality: Emotion, Brain Disorders, and Development, Massachusetts, the MIT Press, Vol. 3: 1-17.
- Murray, E.A. (2007) “The Amygdala, Reward, and Emotion” in Trends in Cognitive Sciences, 11: 489-497.
- Ochsner, K., Lieberman, M. (2001) “The Emergence of Social Cognitive Neuroscience” in American Psychologist, Vol. 56, No. 9: 717-734.
- Palmeri, T.J. (1999) “Theories of Automaticity and the Power Law of Practice” in Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, & Cognition, 25 (2):543-551.
- Phelps, E., Thomas, L. (2003) “Race, Behaviour, and the Brain: The Role of Neuroimaging in Understanding Complex Social Behaviours” in Political Psychology, 24(4): 747-758.
- Schreiber, D., Iacoboni, M. (2004) “Evaluating Political Questions: Neural Systems and Functional Mechanisms”, paper presented at the 2004 Political Methodology meeting, Stanford University, CA.
- Searle, J. (1998) The Mystery of Consciousness, London, Granta Publications.
- Singer, T. Kiebel, S., Winston, J., Dolan, R., Frith, C. (2004b) “Brain Responses to the Acquired Moral Status of Faces” in Neuron, Vol. 41: 653-662.
- Singer, T., Lamm, C. (2009) “The Social Neuroscience of Empathy” in The Year in Cognitive Neuroscience 2009, Annals of the New York Academy of Sciences, 1156: 81-96.
- Tingley, D. (2006) “Neurological Imaging as Evidence in Political Science: a Review, Critique, and Guiding Assessment” in Social Science Information, Vol. 45, No. 1: 5-33.

 

 

 

Нина Сланевская. Междисциплинарная Нейронаука
 

| ©2009 Н.М.Сланевская I