Нина Сланевская. Междисциплинарная Нейронаука
русский
английский

 

Война философов с нейроучеными

Философы считают, что нейронаука не способна решить философскую дилемму мозга и сознания. Это прерогатива философии логически рассуждать и приходить к выводам, а нейронаука может только изучать мозг и собирать факты. Нейроученые считают как раз наоборот, что философские рассуждения, не подкрепленные нейронаучными фактами, бессмысленны и никчемны, и только нейронаука сможет, наконец, пролить свет на многовековой спор философов о сознании и мозге. Это напоминает межцеховую войну, где право рассуждать у философов, а копаться в мозгах - у нейроученых. Удивительнее всего то, но можно найти больше философских рассуждений у нейроученых, пытающихся осмыслить увиденное, чем у философов, пытающихся осмыслить нейронаучные факты. Нейроученый, к досаде философов, не может обойти философскую проблему мозга и сознания. Понимание онтологии этого вопроса прямо влияет на постановку задачи при исследовании и лечении больных.
Философия изучает наиболее общие существенные характеристики и фундаментальные принципы реальности (бытия) и познания, отношение человека к миру. А ее специфическая область - философия сознания изучает природу сознания, а также соотношение сознания и физической реальности (мозга). Как же можно нейроученому, “копающемуся” в мозге, обойти вопрос соотношения мозга и сознания, т.е. философию сознания? И как философ может не учитывать нейронаучные факты, если он хочет рассуждать о природе сознания? Эти две области знания дополняют друг друга.

 

Философская позиция на сознание у нейроученого

Среди нейроученых нет консенсуса по поводу проблемы мозга и мышления. Нобелевские лауреаты, нейроученые Джон Эклс (John Eccles), Фрэнсис Крик (Francis Crick) и Роджер Сперри (Roger Sperry)пришли к трем разным выводам по поводу дилеммы мозг и мышление. Джон Эклс видит дуализм как единственное логическое объяснение мозга и мышления (две разные субстанции – мозг и ментальность), Фрэнсис Крик относится к редуктивным материалистам (мышление - результат работы нейронов мозга), а Роджер Сперри выступает как нередуктивный материалист (мышление не существует отдельно от нейронов, это свойство нейронов, но, с другой стороны, мышление нельзя объяснить физическими законами и мышление само может воздействовать на нейроны).

Сами же материалисты-монисты, ожесточенно отстаивая свою позицию, вдруг время от времени позволяют себе по неизвестным причинам дуалистические высказывания. Самая главная причина таких противоречий заключается в том, что мышление нематериально, но оно обладает непонятной силой воздействия на физический мозг, и это нам известно из жизненной практики. Если признать нематериальность мышления, а не признать нельзя, и воздействие мышления на мозг (практика лечения, арт-терапия и данные нейронаучных исследований демонстрирует такое воздействие), то мы не можем остаться в рамках материалистического монизма. Борегар приводит интересный пример по поводу материалистической позиции на свободную волю человека, выраженной Томом Кларком (Tom Clark), директором Центра Натурализма в Массачусетсе (Center for Naturalism) в письме-обращении к “атеистическому сообществу” (Beauregard, O’Leary, 2007). Кларк считает, что нейронаучное отрицание свободной воли не является проблемой для этики, так как такое отрицание увеличивает нашу силу самоконтроля и поощряет научно обоснованные эффективные и прогрессивные политики в таких областях как криминальная судебная система, социальное неравенство, здоровое поведение и окружающая среда.
Борегар: Самоконтроль? Кларк должен бы знать, что материалистическое объяснение человека не предполагает наличие себя в человеке, которое могло бы контролировать, и которое можно было бы контролировать (Beauregard, O’Leary, 2007).
Биолог Ричард Докинз (Richard Dawkins), призывая к справедливости в криминальной системе правосудия и сравнивая головы преступников с испорченными компьютерами, говорит, что мы ведь не наказываем компьютер, если он плохо работает, а мы его чиним.
Борегар: то есть Докинз хочет сказать, что есть “мы”, которые чинят, и есть “оно”, которое нужно чинить.  Если свободная воля – это иллюзия, то и сама идея зла исчезает. В отсутствие добра и зла могут править бал только желания и нежелания, которые приводят в движение нейронные цепи без всякого контроля. При этом “хорошо” исчезает и остается “я хочу”. Такое отношение к людям позволяет материалистическому правительству дегуманизировать своих подданных, с которыми можно будет обращаться аналогично фермеру со своим скотом, не предполагая, что они имеют моральное понимание, свободную волю или высшую цель, отличающуюся от цели фермера (Beauregard, O’Leary, 2007).

 

Природа сознания

Природу сознания можно рассматривать с онтологической точки зрения и с точки зрения генезиса.
Онтологическая точка зрения на природу сознания:
материалистический монизм - существует только материя (мозг), а сознание является производным свойством мозга; дуализм - существуют две равноценные независимые субстанции – материальный мозг и нематериальное сознание; панпсихизм - у каждой вещи есть как материальная форма, так и свое сознание.
Природа сознания с точки зрения генезиса.
В настоящее время генетические концепции (при каких условиях объект становится субъектом), в основном, разрабатываются в рамках панпсихизма и эмерджентизма, а остальные генетические концепции сводятся к ним (Винник, 2009). Эмерджентизм - это разновидность нередуктивного физикализма, а нередуктивный физикализм - разновидность материалистического монизма. Нередуктивный физикализм в отличие от редуктивного, утверждает, что мышление нельзя объяснить через физические свойства физического нейрона, но соглашается с редуктивным физикализмом в том, что мышление не может возникнуть без физического мозга. Мозг первичен, мышление вторично.

Что касается мозга и мышления человека, чаще всего современный панпсихизм использует концепты квантовой физики. Если природа всего (например, мозга) – квантовая, и каждая вещь имеет такую природу, то каждая вещь имеет также и сознание, как и мозг человека. И эволюции человека с постепенным развитием мозга, и отсюда появлением сознания, не существовала, так как материя сразу обладала квантовой природой и отсюда сознанием. Человек уже сразу обладал развитым сознанием. А также панпсихизм может разрабатывать теорию существования нелокального нематериального сознания во Вселенной, которое улавливается материальным мозгом как радаром. Мозг не может хранить всю информацию, так как ему не хватает ёмкости, а также его материальные биологические компоненты постоянно обновляются, поэтому, по сути, если память в нейронах, то она должна исчезать с возникновением новых белков, дендритов и т.д. Память существует за пределами мозга как голограмма. И каждая вещь может иметь такую голограмму событий, или, другими словами, сознание/душу. Панпсихизм дает удобный логический аппарат объяснения необъяснимых явлений в нейронауке, таких как: духовный опыт при клинической смерти, прекрасные ментальные способности и сохранение памяти при значительном повреждении мозга, вещие сны и другие паранормальные и нормальные явления психики человека. Пожалуй, наиболее логически непротиворечивым является именно панпсихизм, как считает Винник (Винник, 2009), а также дуализм, как считает Пенфилд (Penfield, 1975). Материализм, к сожалению, удобен для изучения любых других наук, изучающих материю, но не для объяснения сознания человека и его ментальных возможностей (Gluck, 2007). Поэтому-то так мечутся нейроученые в поисках философского обобщенного понимания работы мозга и сознания, так как материалистическая конценция не работает при объяснении мысленного преднамеренного управления работой нейронов мозга. Цепочка действий идет в обратном направлении: на основе мысли изменяются физические свойства нейронов. Материалистические рамки мешают изучению сознания.
Изменение материалистических рамок в нейронауке может повлечь за собой и отрицание многих научных открытий в других областях, связанных с изучением человека или устройством общества. Такая резкая смена позиции немыслима для большинства исследователей, занимающихся наукой. Но если в естественных науках материалистическая позиция способствует изучению материи, то в отношении мышления она препятствует, так как такая априорная монистическая материалистическая исследовательская установка мешает правильно поставить исследовательскую задачу. Именно поэтому Пенфилд и ряд других нейроученых вынуждены были отказаться от материалистической концепции и искать другое объяснение мозгу и сознанию.


Нередуктивный физикализм и cупервентная теория

Основные теории нередуктивного физикализма - это эмерджентная теория (от англ. emergence), либо супервентная теория (от англ. supervenience). Эмерджентная теория предполагает появление нового свойства мозга - мышления на основе работы нейронов. Супервентные теории разрабатывают дальше ту же саму идею, но более тонко (зависимость от структурных причин, условий и т.д.): возникновение мышления следует за возникающими свойствами нейронов мозга, причем как для возникновения особой работы мозга, так и для следствия (возникновения мысли) нужны определенные условия. Нередуктивный физикализм признает то, что мышление может иногда оказывать причинное влияние на мозг, но при этом не объясняет механизма воздействия мысли на мозг и одновременно утверждает о главенствующей роли физического мозга, причем мышление рассматривается как сопровождающее свойство, возникающее после активации нейронов. Например, Мёрфи в своей супервентной гипотезе утверждает, что существуют определенные обстоятельства, которые могут вызвать ментальное сопровождение, оно вызывается не всегда. Она также не отрицает, в какой-то степени, воздействия ментального на физическое, но для неё ментальное связано со структурными причинами (связями), а не служит причиной (“триггером” от англ. trigger) в обычном понимании этого слова (Murphy,1999) Дождь Х (вместо дождя могут быть привычки культуры и социальные факторы) воздействует на нейроны G, вызывая неприятное ощущение и воспоминание (когда-то промок под дождем без зонта) и появляется сопровождающая это ощущение мысль F: “Надо взять зонт”. Созданы условия С для возникновения мысли F при нейронном паттерне G и дожде X. Мысль базируется на активации нейронов. До этого я выходила в первый раз без зонта и промокла, и у меня образовался определенный паттерн активированных нейронов, и теперь, когда я вижу дождь, мой нейронный паттерн при промокании под дождем G активируется дождем X, что создает условия С для сопровождающей мысли F о необходимости зонта. Такая схема взаимоотношений, как считают последователи этой теории, позволяет как зависимость (мысль зависит от нейрональной активации), так и нередуктивность (несводимость только к физическому нейрону: мысль из другой области B), и есть возможность учитывать влияние внешнего мира на возникновение мысли.
Джонс считает, что теория супервентности, как и теория эмерджентности, не объясняют ни влияния мысли на физиологию, ни процесса возникновения мысли. В примере с дождем, супервентист Нэнси Мёрфи (Nancey Murphy), по сути, выдвигает идею запоминания и обучаемости через ситуацию и обратную связь с окружающей средой (Jones, 2005). Джонса же интересует, как мысль без предварительной нейрологически заученной ситуации может контролировать поступки и нейрофизиологию, то есть, например, переучить человека в случае навязчивых состояний. Он также считает, что эта теория не объясняет природу связи или перехода активированных нейронов в мысль. Работая в психонейроиммунологии, Джонс пришел к выводу, что нередуктивный физикализм, объясняющий мышление, как возникающее (emergent) свойство на основе физических явлений или как сопровождающее (supervenient) свойство физических явлений, не адекватен для данных, обнаруженных им в психонейроиммунологии (Jones, 2005). Физикалисты утверждают, что мышление – это вторичный продукт по отношению к электрической активации нейронов, но электроэнцефалограмма биологической обратной связи (EEG Biofeedback) для измерения электрической активности мозга показывает, что сначала идет образ или инструкция, а потом - изменения в модели функционирования мозга (Green, Green 1977). Сканирование мозга также показывает, что при непосредственном наблюдении за картиной и воображением этой картины, существуют некоторые различия в притоке крови к зрительной коре мозга (Kosslyn et al., 1993). Есть также различия при непосредственном прослушивании музыки, при гипнотической галлюцинации музыки и просто воображении того, что слышишь музыку. Сканирование показывает, что воображение музыки обслуживается отличающейся нейрональной сетью. (Woody, Szechtman, 2000). Во всех этих случаях становится понятно, что можно научиться намеренно контролировать свои мозговые волны и другую нейрональную активность через мышление (Jones, 2005). Таким образом, мы явно наблюдаем ментальную причинность и влияние мышления на мозг и тело.
Редуктивные физикалисты считают, что все реальное есть физическое (объясняется законами физики, отсюда физикализм). Сознание реально, значит оно физическое? Но в каком смысле оно физическое? Нередуктивные физикалисты, в отличие от редуктивных физикалистов, признают, что ментальное нельзя полностью описать в терминах физики и химии. Но, однако, они, как и редуктивные физикалисты, хотят сказать, что ментальное свойство происходит из физического и основывается на нем. Утверждение, что ментальный процесс – это физический процесс, не нарушает закрытую систему описания физического мира, но стирает грань между редуктивным и нередуктивным физикализмом. Если же отказаться от такого приравнивания, то тогда нередуктивный физикализм перестает быть физикализмом. Джонс поэтому сомневается, что нередуктивный физикализм - это связанная и не противоречащая сама себе позиция (Jones, 2005).


Критика материалистической позиции на сознание

Нейроученый-нематериалист Борегар считает, что мозг – это не ум, мозг – это орган, подходящий для связи нашего ума с окружающей Вселенной. Бассейн для плавания на Олимпийских соревнованиях не означает Олимпийские соревнования, бассейн является необходимым звеном для их проведения (Beauregard, O’Leary, 2007). Борегар высказывает следующие критические замечания по поводу материалистического объяснения сознания (Beauregard, O’Leary, 2007):
1. Мысли и чувства нельзя объяснить через работу выстреливающих синапсов и исключительно физических явлений. В материалистическом представлении сила воли и мышления над материей – это иллюзия. Смысл и цель жизни – это просто адаптационные механизмы выживания. Так считают материалисты Дэниел Деннет (Daniel Dennett), Ричард Докинз (Richard Dawkins), Кристофер Хитченс (Christopher Hitchens). А что по поводу нашей интеллектуальной жизни и человеческого наследия, накопленного за тысячи лет? Служат ли они только цели выживания и адаптации к действительности? Материализм не способен ответить на вопрос о человеческой сущности, но, тем не менее, уверяет миллионы людей, что им не следует искать или развивать свою духовною природу, так как ее просто не существует.
2. ДНК человека и ДНК шимпанзе совпадают примерно на 95-99% (в зависимости от правил подсчета). Мы также разделяем с рыбами 40% ДНК, но это не означает, что мы на 40% рыбы. Шимпанзе и люди не разделяют эмоциональных привязанностей друг к другу, как это наблюдается между людьми и собаками. Собаки показывают большую способность понимать человеческие эмоции по сравнению с шимпанзе. Сильная генетическая подобность не означает ментальную общность между людьми и шимпанзе. Обучение обезьян языку жестов показало, что у них нет способности манипулировать системой символов в отличие от людей, и что им, к сожалению, просто нечего сказать. У них отсутствует абстрактное мышление, которое ведет к культуре, искусству, математике, технологиям и мифам. Возможно дело не в форме биологической жизни (биологической субстанции), а в духовной жизни (духовной субстанции).
3. Материалисты десятки лет ведут войну против пси-явлений, таких как телепатия, прекогнитивность, телекинез, потому что даже любое свидетельство о существовании таких явлений, как бы оно ни было незначительным, фатально для их идеологической системы. Обычно материалисты либо просто отрицают пси-явления, либо говорят, что наука не может их изучать (нет лабораторного оборудования), либо дают альтернативные объяснения, которые нельзя протестировать.
Исследования нейроученых-нематериалистов, таких как Пим ван Ломмель (Pim van Lommel), Сэм Парния (Sam Parnia), Питер Фенвик (Peter Fenwick), Брюс Грейсон (Bruce Greyson), Чарльз Шеррингтон (Charles Sherrington – нобелевский лауреат), Уайлдер Пенфилд (Wilder Penfield) и Джон Эклс (John Eccles – нобелевский лауреат) опровергают материалистическую точку зрения и дают альтернативные объяснения.
И хотя материалистическая наука не может дать удовлетворительного доказательства, мы должны терпеливо ждать, когда оно появится в будущем. Философ науки Карл Поппер (Karl Popper) назвал это явление “обещающим материализмом” (“promissory materialism”). Любое сомнение по поводу будущей возможности материалистического объяснения (неважно в каком состоянии оно сейчас) будет названо ненаучной позицией. Но наука требует доказательства именно сейчас и по конкретному вопросу, а если его нет, то претензия на научную обоснованность в будущем не называется наукой настоящего. Гонения на инакомыслящих – это не наука, а идеология.
4. Самая главная проблема даже не в том, что наука незаконно используется для продвижения материалистической идеологии, но в том, что эта идеологическая позиция активно подрывает научное исследование и без достаточных доказательств ведет к неправильным выводам (Beauregard, O’Leary, 2007).

 

Нужен ли мозг для сознания?

Британский невролог, профессор Джон Лорбер (John Lorber) выразил мнение, что больные гидроцефалией (hydrocephalus, водянка головного мозга) с серьезным уменьшением мозговых тканей ставят под сомнение многие традиционные понятия, используемые в науке и медицине, и приводит пример одного студента в своем университете, который имел критерий интеллекта выше среднего - IQ 126, и который получил по математике степень с отличием и был социально абсолютно нормальным, тем не менее этот молодой человек почти не имел мозга (Lewin, 1980). История началась с того, что университетский врач заметил, что размер головы этого студента был несколько больше, чем у других, и ради любопытства отправил его к профессору Лорберу. После сканирования мозга Лорбер обнаружил, что у этого студента был только тонкий слой около одного миллиметра толщиноймежду желудочками и поверхностью коры. Его череп был заполнен в основном цереброспинальной жидкостью. Лорбер также напоминает, что это не единственный случай в медицине. Вопрос заключается в том, как такое серьезное сокращение церебральной мантии (коры) не только не повлияло на качество социального общения, но даже не повлияло и на академические достижения? Почему у других больных гидроцефалией с серьезными ассиметричными нарушениями работы мозга нет ожидаемого паралича с одной стороны тела?

А вот еще интересный эпизод с зубным протезом, описанный кардиологом Ломмелем, где, кажется, мозг совсем не нужен (Lommel, 2010). Ломмель получил эту информацию от медсестры, которая непосредственно участвовала в реанимации человека, которого нашли в парке и привезли в больницу. Этот больной получил искусственное дыхание через маску, массаж сердца и дефибрилляцию. Медсестра решила использовать трубку для дыхания. Он все еще находился в коме и процесс реанимации продолжался. Она сняла зубной протез и положила его на полку на специальной тележке. Через некоторое время ритм сердца пациента восстановился в достаточной мере, как и давление крови, но он все еще был подключен к аппарату искусственного дыхания, был интубирован и был в коме. В таком состоянии его вывезли в палату интенсивной терапии для дальнейшего контроля за дыханием. Около недели он находился в коме, но затем его перевели в обычную палату. Однажды в палате появилась та самая медсестра, которая участвовала в первоначальной реанимации пациента в первый день. Она разносила лекарство. Бывший коматозный пациент вдруг окликнул ее, сказал, что он узнал ее, и попросил отдать его зубной протез. Он даже напомнил ей, куда она положила его зубной протез, описав все в точности. Медсестра была поражена, потому что она помнила, что он был в глубокой коме, в тот момент его пытались реанимировать врачи, и его глаза были закрыты, и он был без сознания. Далее он описал всех, которые были тогда в комнате, их внешность, саму комнату и сказал, что он наблюдал за своим телом сверху, когда его оживляли и за всеми действиями врачей и медсестер. Он также сказал, что он очень боялся, что они прервут реанимацию, посчитав его мертвым. И действительно, реанимирующие врачи думали это сделать, так как он был в очень плохом состоянии. Он сказал, что он пытался им сказать, что он жив и чтобы они продолжали реанимацию его тела.

 

Дуалист и нейрохирург Пенфилд

Уайлдер Пенфилд (Wilder Penfield) отмечает, что сознание человека может изучать свое же сознание и свой собственный мозг, что противоречит другим биологическим видам и материи в целом, которые изучает естественная наука. Возможно ли объяснение мышления только на основе нейрональной работы мозга, а если нет, то не базируется ли человеческая сущность на двух элементах - материальной и нематериальной субстанциях? Пенфилд оперировал и лечил эпилептических больных. Он изучал мозг пациентов во время операции, пользуясь тем, что мозг нечувствителен к боли, и пациент может разговаривать с хирургом во время операции и направлять его поиски больного участка, говоря о своих ощущениях и мыслях.

Пенфилд констатирует, что в итоге они нашли три интеграционных механизма (Penfield, 1975: 63). Каждый имеет главную область или ядро серого вещества внутри верхней части ствола мозга, т.е. совокупность нервных клеток, которые могут быть активированы или парализованы, а именно:
(1) Высший механизм связи мозга с мышлением (highest brain-mechanism).
Его задача выполнить нейрональное действие, которое соответствует умственному. Повреждение в верхней части ствола мозга ведет к потере осознания своего сознания. Если разряд попадает в это серое вещество при эпилептическом припадке, человек теряет контроль над сознанием и наступает эпилептический автоматизм. Автоматический механизм сенсорно-моторной коры сохранен, не парализован, но человек двигается как сомнамбула, не отдавая себя отчета и не вспоминая впоследствии, что делал. Человек может идти или вести машину, не думая и не осознавая, куда идет или едет, а потом не может сказать, что делал в это время. Не работает механизм осознания своих действий. Совсем как по Декарту – механическое тело и отдельно существующая душа.
(2) Автоматический сенсорно-моторный механизм (automatic sensory-motor mechanism).
Функция серого вещества этого механизма - координировать сенсорно-моторную кору, предварительно запрограммированную нашим мышлением. Этот биологический компьютерный механизм работает автоматически, когда высший механизм связи мозга с мышлением селективно не активирован. Попадание в него эпилептического разряда вызывает конвульсивный приступ.
(3) Механизм извлечения памяти о прошлом опыте.
Функция центрального серого вещества этого механизма, как показывает активация спомощью электрода, заключается в напоминании человеку о его прошлом опыте. Этот механизм отвечает за поток сознания из прошлого.
В повседневной жизни человек может почувствовать, что ситуация знакома и нечто подобное он видел прежде (эффект “дежа вю”). Интерпретивная кора является механизмом невербальных концептов. Файлы памяти открываются либо при сознательной попытке, либо автоматически. В доступе к памяти важную роль играет гиппокамп. Если удалить гиппокамп с одной стороны, то человек сохраняет способность к активации памяти сознательно и бессознательно, но если удалить с обеих сторон, то он теряет такую способность.

Пенфилд считает, что мышление имеет энергию, и эта энергия отличается от энергии нейронов. Мышление направляет, а высший механизм связи мозга с мышлением (первый механизм) выполняет функцию проводника между мышлением и другими механизмами мозга.

Пенфилд рассказывает о случае с его пациентом (Penfield, 1975: 51-54). Пенфилду нужно было предварительно изучить открытый мозг, с левой стороны при местной анестезии, чтобы при операции не задеть центр речи. Если попадаешь на участок коры, отвечающий за речь, то человек просто не может ничего сказать, этот участок временно заблокирован. Пациенту начали показывать картинки. Перед показом бабочки, Пенфилд попал электродом на область речи, и пациент замолчал, он не мог произнести слово “бабочка” для изображения бабочки на картинке, потом, не понимая, почему не может назвать бабочку “бабочкой”, он вдруг щелкнул пальцами, казалось, что он хотел сказать что-то, но опять ничего не мог сказать. Когда Пенфилд убрал электрод, пациент сказал: “Теперь я могу говорить. Это бабочка. Я не мог найти слово ‘бабочка’ и нашел слово ‘мотылек’”. Но он все равно не смог произнести “мотылек”, так как центр речи был заблокирован. То есть пока центр речи был заблокирован, пациенту был доступен невербальный концепт “бабочка”, но он по непонятным для него причинам не мог выложить этот невербальный концепт в вербальный. Он сделал вторую сознательную попытку найти соответствующее слово и произнести его и вернулся опять к интерпретирующему механизму, который был далеко от электрода и нашел второй невербальный концепт, который был близок к бабочке, т.е. “мотылек”. Его мышление, должно быть, одобрило эквивалент “мотылька”, представило невербальный концепт “мотылек” высшему механизму его мозга, а тот переслал сигнал механизму речи, но механизм речи опять не смог воспроизвести , так как был временно заблокирован.
Пенфилд признается, что он был поражен. Больной обращался к двум механизмам мозга по очереди и по своей воле. Конечно, многое делается автоматическими и рефлекторными механизмами, но то, что делает ум или мышление, совершенно отличается и не может быть объяснено никакой работой нейронов или нейрональными механизмами (Penfield, 1975).
Пенфилд описывает еще один случай со своим пациентом (Penfield, 1975: 76). Когда Пенфилд заставил пациента с помощью прикосновения электрода к соответствующему участку моторной коры двигать рукой, пациент сказал, что он не хотел делать этого, и что нейрохирург заставил его двигать рукой. Пациент четко понимал, какие действия он делает по своей воле, а какие были вызваны манипуляциями нейрохирурга. Пенфилд пришел к выводу, что невозможно найти какой-то участок в церебральной коре головного мозга, где электрическая стимуляция заставила бы пациента поверить в обман, что это он принимает решения по своей воли, равно как нет участка в мозге, который будет центром воли по принятию решения (Penfield, 1975: 77).
В итоге Пенфилд был вынужден признать существование двух независимых взаимодействующих субстанций: “Что касается меня, то после многих лет попыток объяснить мышление на основе только мозговой активности, я пришел к заключению, что будет проще (и намного проще для сохранения логики объяснения), если принять гипотезу, что наша сущность действительно состоит их двух фундаментальных элементов (…). Так как я уверен, что вряд ли будет возможно объяснить мышление на основе нейрональной активности мозга, и потому что мне кажется, что мышление развивается и зреет независимо на протяжении всей жизни человека, как если бы это было нечто беспрерывно продолжающееся, и так как для программирования и оперирования компьютером (что есть мозг) должна существовать какая-то активная понимающая сила, независимая от компьютера, - вот почему я вынужден выбрать предположение, что наша сущность должна объясняться на основе двух фундаментальных элементов. Это, на мой взгляд, вероятнее всего приведет нас к окончательному пониманию, к которому стремятся многие верные приверженцы науки” (Penfield, 1975: 80).

 

Панпсихист Ломмель и использование квантовой физики для объяснения сознания

В основном, все теории о сознании, мышлении и парапсихологических явлениях с использованием квантовой физики можно грубо разделить на три группы: (1) коммуникационные теории (аналогия с радаром, т.е. мозг функционирует как радар, который улавливает мысли, нелокальное сознание и т.д.), (2) теории наблюдения, основывающиеся на влиянии наблюдающего на измерение в квантовой физике и (3) теории, относящиеся к Единой теории, объясняющей мир и все явления, включая сознание, с помощью объединения всех уровней физики.

Гипотеза Ломмеля о ключевой роли ДНК в обмене нелокальной информацией и о нелокальном сознании и других типах сознания относится к коммуникационным теориям.
Ломмель считает, что ДНК может выступать как радар. ДНК имеет функцию интерфейса в каждой клетке через процесс ядерного спинового резонанса между организмом и нелокальным сознанием (Lommel, 2010). Ломмель утверждает, что сознание не может локализоваться ни в каком конкретном месте, ни в мозге, ни в ДНК, ни где-либо еще. Сознание нелокально (то есть оно везде) в форме волн вероятности, поэтому сознание не может быть измерено или продемонстрировано в физическом мире. К такому выводу Ломмель пришел, исследуя духовный опыт при клинической смерти (работающее сознание при неработающем мозге), анализируя последние нейронаучные данные и концепты квантовой физики. Независимо от тела существует продолженность сознания, которое связано с нелокальным пространством (квантовая запутанность в нелокальном пространстве). Разные аспекты сознания - все нелокальны и доступны, хотя, возможно, имеется какая-то своя иерархия. Суть или основание сознания (протосознание) возможно лежит в вакууме Вселенной, откуда оно имеет нелокальную связь с сознанием в нелокальном пространстве (панпротопсихизм). С этой точки зрения вакуум – это источник как физического мира, так и сознания. Фактически каждая часть нашего сознания включает все пространство, потому что каждая часть бесконечного – есть сама бесконечность. Это то, что означает концепт нелокальности. Нелокальное сознание - это источник нашего бодрствующего сознания (“бодрствующее сознание”, когда люди осознают свои мысли, чувства).
В квантовой физике квантовая частица имеет двойственную, комплементарную природу, т.е. корпускулярно-волновую природу. Нелокальное сознание и бодрствующее сознание являются комплементарными аспектами сознания, как в квантовой физике. При нормальных условиях, люди ежедневно испытывают бодрствующее сознание (сознание индивидуального человека как корпускулярная характеристика), т.е. только маленькую часть всего бесконечного нелокального сознания (сознание человека связано с нелокальным сознанием  и в этом его волновая характеристика). Во время жизни люди имеют ощущения и чувства, когда мозг функционирует в качестве интерфейса с нелокальным сознанием. При аномальных условиях люди могут испытывать бесконечные аспекты нелокального сознания, независящего от тела, что указывает на продолженность сознания, и испытывают чувства и ощущения прямо от нелокального сознания без интерфейса. Это – духовный опыт при клинической смерти, когда человек все видит, слышит и осознает при неработающем мозге.
В нашем теле каждую секунду распадаются и регенерируются около 500000 клеток (Lommel, 2010: 281). Однако мы испытываем наше тело как продолжающееся и помним все события прошлого. Почему? Как мы можем объяснить такую долговременную память, если молекулярная композиция клеточной мембраны нейронов полностью обновляется каждые две недели? Как мы можем объяснить долговременную память, если миллионы синапсов в мозге подвергаются процессу постоянной адаптации в силу нейропластичности?
Ломмель считает, что возможно, что молекула ДНК (DNA - deoxyribonucleic acid) играет ключевую роль в обмене постоянно изменяющейся информации между телом и нелокальным сознанием. Так как ДНК играет центральную роль в формировании и функционировании всех клеток, включая нейроны, ДНК также формирует базу для постоянно меняющихся электромагнитных полей этих клеток. У каждого человека есть своя неповторимая молекула ДНК, и ДНК - это единственный неизменный аспект клетки тела от рождения до смерти.
Примерно 5% ДНК занимается кодированием протеина, а оставшиеся 95% имеют непонятную функцию. И эта оставшаяся часть называется “мусорная ДНК” (“junk DNA”). Чем сложнее организм и более продвинутый, тем выше процент “мусорной ДНК” (Lommel, 2010: 283). Ломмель сравнивают “мусорную” ДНК с полоской кода, как на товаре, который считывается кассовым аппаратом в магазине. Эта “мусорная” ДНК, вероятно, идентифицирует человека и как бы получает инструкцию через нелокальный информационный обмен.
Принятие информации через нелокальное пространство опирается на нашу свободную волю - наше намерение, внимание и состояние нашего бодрствующего сознания. Индивидуальное ДНК – это еще один способ проявления нелокального сознания через места резонанса как в мозге, так и в других клеточных системах. Есть также универсальное и коллективное человеческое сознание, которое связывает человека со всем, что существует, и что было или будет, и это происходит через универсальную человеческую ДНК с разделяемым совместно кодом доступа (Lommel, 2010).

 

Паранормальные явления

Мы регистрируем с помощью чувственного восприятия только то, что видим и слышим, и поэтому утверждаем, что это реально существует. Но иногда мы признаем как реально существующее то, что нельзя увидеть и услышать, но можно ощутить через воздействие этого нечто на нас. Такая реальность существует только у нас в сознании, и к этой реальности относятся и паранормальные явления а также практики лечения организма через мышление. Сознание реорганизует работу нейронов, нейрохимию мозга и отсюда всего организма, причем это может осуществляться как с помощью своей ментальной энергии, так и другого человека.

Сознание невозможно измерить, увидеть и понять, откуда оно пришло. Только физические аспекты бодрствующего сознания можно увидеть и зарегистрировать (работа нейронов в мозге), но не само сознание. Восприятие того, что мы видим – это один аспект сознания, а сон – его другой аспект, мистическое (или религиозное) восприятие – третий, то есть сознание – это многоаспектное явление, как и существующая реальность вокруг нас. Реальность вокруг нас непознаваема в отличие от физических и видимых аспектов реальности, которые понимаются нашим сознанием. Выдающийся американский психолог Уильям Джеймс (William James) изучал необычные опыты сознания и поставил под сомнение еще в конце 19 века то, что сознание - продукт мозга. Уильям Джеймс утверждал, что сознание не продукт физического мира, оно принадлежит трансцендентальной сфере. Доступ к аспектам сознания зависит от личного “порога сознания”, который для некоторых людей ниже, чем для других, и поэтому они могут испытывать разные аспекты расширенного сознания. Он опирался на паранормальные опыты сознания (James, 1985). Пим ван Ломмель (Pim van Lommel) считает, что признание продолженности сознания Джеймсом и его подход и терминология близки к гипотезе Ломмеля о нелокальном (не в мозге) сознании (Lommel, 2010). Ломмель использует теоретические концепты квантовой физики для объяснения работы сознания и выделяет разные аспекты сознания.

Только в 19 веке началось серьезное и систематическое изучение психических паранормальных явлений – телепатии, предвидения, движения объектов, непонятных для физики. Некоторые исследователи считают, что изучение именно паранормальных явлений дает больше шансов для понимания природы сознания. Однако другие причисляют паранормальные явления к нормальным и предпочитают термин “пси-явления” вместо “паранормальные явления”. Ньюленд (Newland) полагает, что многие даже не подозревают, что имеют, например, способность к телепатии. Такое явление следует считать не как дар сверху, а как нормальное явление, унаследованное от далеких предков в процессе эволюции. Паранормальные способности человека позднее атрофировались за ненадобностью, как например нахождение воды с помощью лозы или ясновидение, и проявляются теперь только у некоторых людей (Newland, 1916). Были некоторые попытки применения пси-явлений в вооруженных силах США во время Вьетнамской войны (Mishlove, 1997). Американские морские пехотинцы были обучены пользоваться биолокационным стержнем (лозой) для обнаружения мин во время войны. Первое сообщение на эту тему был сделано еженедельником “The Observer”, публикуемого для американских войск во Вьетнаме в 1967 году. В докладе говорилось, что введенные для использования во 2-м батальоне морской пехоты 5-ого полка биолокационные стержни были встречены со скептицизмом, но они, действительно, помогли найти несколько вражеских туннелей. Один сержант сообщил, что весь взвод научился, как настроить себя на интуитивные сигналы, этот базовый механизм выживания (Mishlove, 1997).
Значительное ускорение в психических исследованиях и в смежных областях произошло благодаря финансируемым правительством исследованиям во время администрации Никсона (1969-1974). В течение этого периода, физики Стэндфордского научно-исследовательского института, потом SRI International, получали повышенное финансирование из правительственных источников, в том числе НАСА (National Aeronautics and Space Administration, сокр. NASA) для психических исследований. (Mishlove, 1997). Исследование в Принстонском инженерном научно-исследовательском институте аномалий (Princeton Engineering Anomalies Research institute) показало, что и нормальные люди также способны к ясновидению. Ломмель считает, что только концепт нелокального сознания может дать объяснение такому явлению (Lommel, 2010).

Пси (психические) явления из разряда паранормальных можно разбить на четыре категории: (1) восприятие объектов и событий иного измерения (духовный опыт при клинической смерти, видение призраков, встречи и разговоры с усопшими и т.д.), (2) восприятие объектов и событий реального мира за пределами обычного чувственного восприятия (телепатия, ясновидение и т.д.), (3) воздействие на предмет или человека (телекинез, телепортация, ментальное целительство и целительство с помощью наложения рук и т.д.), (4) сверхчувственное предвидение (вещие сны, предвидение). Наверно для науки, наиболее интересны случаи клинической смерти с регистрацией смерти в больнице с помощью приборов и последующий рассказ пациента о том, что происходило в операционной или за ее пределами, когда рассказ подтверждается независимыми свидетелями.


 

Сознание и клиническая смерть

К началу 1970х годов в технологиях реанимации произошел качественный скачок, что дало возможность возвращать к жизни больше людей. Люди, бывшие на грани смерти или фактически умершие, возвращались к жизни и рассказывали необыкновенные истории о своем духовном опыте. Но можно было и раньше найти описание такого духовного опыта в фольклоре индейцев, островитян южного Тихого океана, восточной и центральной Азии, а также в других не западных культурах, т.е. существует описание такого духовного опыта в устном и письменном наследии 95% мировых культур. (Holden, Greyson, James, 2009: 2) Между 1975 и 2005 годами, 55 исследователей или исследовательских групп в Северной Америке, Европе, Австралии и Азии опубликовали около 65 исследований, включающих почти 3500 людей, испытавших духовный опыт при клинической смерти (Holden, Greyson, James, 2009: 7).

Суммируя спор и дискуссию о физиологических и психологических гипотезах, объясняющих появление опыта, Ломмель отвергает многие существующие гипотезы и объясняет, почему их нельзя признать верными. Два главных возражения: (1) такому опыту необязательно предшествует остановка сердца, т.е. клиническая смерть, (2) такой духовный опыт наблюдается не у всех тех, у кого остановилось сердце, т.е. была клиническая смерть.
Марио Борегар (Beauregard) считает, что случай клинической смерти Памелы Рейнольдс уникален по двум причинам (Beauregard, O'Leary, 2007). Первая: она имела такой опыт, когда была на операционном столе и под медицинским надзором, и клиническая смерть была зафиксирована медиками. Вторая: она смогла вспомнить достоверные факты о ходе операции, которые она не могла бы знать, если бы не находилась в сознании в течение операции. Борегар считает, что случай с Рейнольдс дает возможность выдвинуть гипотезу, что мышление, сознание и “я” могут продолжаться, когда мозг уже больше не функционирует, и что этот случай бросает серьезный вызов материалистической точке зрения на мозг и сознание, согласно которой сознание - продукт работы нейронов мозга.

А вот еще один уникальный случай клинической смерти, описанный русским нейрофизиологом Н.П. Бехтеревой со слов психотерапевта А.В. Гнездилова:
“Оперировали женщину средних лет (…). Поводов умереть именно от этой операции у этой женщины почти не было. И тем не менее на операционном столе развилась клиническая смерть. Больную вернули к жизни, и о своей короткой “смерти” она ничего не знала. А проснувшись, рассказала об удивительном сне. Ей снилось, что она вышла из тела, находится где-то наверху, видит свое тело лежащим, врачей вокруг него и понимает, что, скорее всего, она умерла. Стало страшно за мать и дочь – она их не предупредила об операции, хотела сказать тогда, когда все будет позади. И, подумав о домашних, внезапно оказалась дома. Дочка примеряла голубенькое платьице в горошек. Вошла соседка и сказала: “Люсеньке бы это понравилось”. (…) Психотерапевт предложил съездить к “Люсеньке” домой, успокоить домашних. Предложение было встречено с благодарностью, и он немедленно поехал. Удивлению матери и дочери не было предела, когда он упомянул о голубеньком платьице и соседке. Они никак не могли понять, откуда он знает о событиях, о которых “по всем законам природы” он знать не мог. Кто ему сказал?!” (Бехтерева, 2008: 224).
Бехтерева, наверно, единственная из русских ученых, которая не побоялась открыто признать существование паранормальных явлений и анализировать духовный опыт при клинической смерти: “Сейчас оттуда, “откуда никто не возвращается’, вернулась целая армия людей, и что-то около 10% (по разным статистикам цифры разные) описывают довольно схожие “сны”, причем достоверность явлению придает и (1) то, что субъект описывает в своем “сне’ события, реально происходившие, но которых он не мог видеть, и (2) факт схожести снов, виденных умершими и ожившими в разных концах земли, во всяком случае – в типовом варианте. Следует подчеркнуть, что и опрашивали больных разные люди, и что также (3) повышает достоверность сходных событий” (Бехтерева, 2008: 225), и далее: “При анализе явления не последним должно быть то, что рассказывает о виденном и слышанном человек не от “имени” тела, но от “имени” души, отделившейся от тела. А тело – не реагирует, оно клинически умерло. Кто же думает (видит, слышит), когда человек жив?” (Бехтерева, 2008: 226). “Мы прекрасно знаем, что нарушение органа зрения, органа слуха, их путей к мозгу, их основного мозгового звена обязательно приводит к нарушению соответственно зрения и слуха. Как же при выходе из тела душа видит и слышит? Вот где повод сказать: этого не может быть, потому что не может быть никогда, и вот уж где “Зазеркалье”. Вот проблема, трудность решения которой – и ответственность – оттолкнет многих” (Бехтерева, 2008: 227).

Наблюдаются определенные последствия духовного опыта при клинической смерти: часто наступающая положительная трансформация личностных качеств и переоценка ценностей, необычное стремление к знаниям (Greyson, Kelly, Kelly, 2009). Некоторые описывают свой опыт в другом измерении, как состояние сознания, которому доступно любое знание: как только ты хочешь узнать что-то, то это знание мгновенно приходит к тебе как связанный пучок мыслей (Moody, 2005). Духовные ценности начинают преобладать над материальными, теряется интерес к карьере, конкуренции. Иногда люди, страдавшие какой-то болезнью, после опыта клинической смерти неожиданно поправляются (Lommel, 2010). В том новом измерение они могли проникать через твердые предметы, такие как стены или двери (Lommel, 2010). Они, умершие, могли слышать и видеть и читать телепатически мысли, а окружающие живые люди, к их удивлению, не могли; глухие слышали, а слепые становились зрячими и видели то, что происходило в операционной комнате, а чтобы очутиться рядом с кем-то, достаточно было подумать о нем. Люди редко возвращаются с теми же верованиям в бога и пониманием жизни, которые они имели до опыта. Безграничная чистая любовь, которую чувствуют люди в постмортальном мире, служит контрастом для той лжи и фальши, которая существует в этом мире. Многие испытывают из-за этого трудность реинтеграции в семью и общество.

Холден (Holden, 2009: 187) считает, что если достоверное явно нефизическое восприятие во время клинической смерти существует, то тогда:
(1) можно говорить не о субъективной реальности, а об объективной реальности опыта; (2) сознание (восприятие, мысли, память и т.д.) явно существует независимо от физического тела при клинической смерти; (3) следовательно, сознание может потенциально считать как существующее и после физической настоящей смерти; (4) отсюда рассказы о трансматериальном аспекте такого опыта могут быть верными, включая цель и значение существования человека, о которых говорят те, которые испытали такой духовный опыт; (5) следовательно, нам следует задуматься об их опыте и сделать выбор в пользу гуманности и более гуманной общественной политике, так как согласно рассказам выжившим после клинической смерти, они поняли, что самое главная цель для человечества - это развивать способность любить и приобретать знания.

 

Ментальное целительство

Мышление играет важную роль для профилактики болезни и при лечении как нервно-психических расстройств, так и других болезней. Существуют такие практики лечения организма через мышление как плацебо, когнитивная терапия, направленное воображение, медитация, гипноз, телепатический гипноз. Сознание реорганизует работу нейронов, нейрохимию мозга и отсюда всего организма, причем может быть как с помощью своей ментальной энергии, так и другого человека.

Плацебо вызывает похожие нейробиологические изменения в мозге, как и электрошоковая терапия, стимуляция блуждающего нерва или глубокая имплантация электродов в пере- или недо- активированную область мозга, известная под названием глубокой стимуляции мозга. Плацебо при лечении депрессии изменяет активность мозга, примерно таким же образом, как и эффективные антидепрессанты. Воображение и вера могут успешно вылечить человека от многих болезней, вызывая  нейробиологические изменения в мозге и отсюда во всем организме. Эффект плацебо можно использовать и самостоятельно при самолечении.

Когнитивная терапия в сочетании с медитацией, которую использует Шварц, переучивает нейроны мозга работать по-другому, и человека избавляться от синдрома навязчивых состояний без лекарств. В основе такого лечения лежит естественное свойство мозга – нейропластичность. Человек может сам переучить свои нейроны с помощью изменения мышления, если займется самолечением.

Медитация используется для лечения беспокойства, стресса, последствий неправильного питания, депрессии и личностных нарушений. Психофизиологический эффект медитации хорошо известен. Медитация оказывает воздействие на базовое физиологическое функционирование, такое как латерализация полушарий мозга, функционирование иммунной системы и регулирование эмоциями. Даже краткосрочная медитация ведет к увеличению активности в левом полушарии (левое ассоциируется с положительными эмоциями), улучшению работы иммунной системы. Более продвинутые медитирующие демонстрировали при лабораторных условиях способность контролировать фундаментальные физиологические процессы, такие как базовые рефлексы. Могут быть изменены и улучшены когнитивные функции в результате медитации. За восемь недель самостоятельной тренировки можно добиться без лекарств 50% улучшения своих умственных способностей – памяти, внимания, выражения своего творческого потенциала.

Гипноз, самогипноз, телепатический гипноз также применяются в лечебных целях. Если при углублении гипнотического транса происходит прогрессивная потеря самоконтроля и осознания своих действий, которые возвращаются в конце сеанса с помощью гипнотизера, то возвращение из глубокой медитации осуществляется по желанию самим медитирующим, сознание о происходящем не утеряно, как при гипнозе, причем эффект одинаковый. Следовательно, при лечении следует отдавать предпочтение медитации или самогипнозу, если человек окончательно не утратил свою волю, необходимую для самолечения.

Направленное воображение используется при релаксации, медитации, арт-терапии, плацебо, когнитивной терапии, самогипнозе. Оно эффективно, потому что организм по большей части не различает, посылает ли ему мозг сигналы от реально происходящих событий или от воображаемых. Активация мозговых структур совпадает примерно на две трети при реальном сенсорном восприятии и при воображаемом. При гипнозе мозг работает по-другому. Внушаемое отражается в мозге как реальное сенсорное, даже если человек видит что-то другое. Он не воображает, он ощущает нереальное как реальное сенсорное. Направленное воображение влияет на такие физиологические процессы, как биение сердца, дыхание, производя такой же эффект на человека, как и при прямом сенсорном восприятии. Человек сам может использовать этот метод самолечения направленным воображением, зная, как работает здоровый организм, при медитации, самогипнозе и творчестве.

Мобилизация своих ментальных возможностей может стать самым мощным лекарством от многих болезней. Мышление человека может лечить физиологию и психику гораздо шире, чем сейчас предполагается. Очевидно, что изучение воздействия мышления человека на свой организм, имеет многообещающее будущее.
Однако человек не живет в изолированном пространстве и на его мышление оказывают воздействие социальное окружение и принципы социально-экономической и политической организации общества. Этот вопрос изучают социальные нейронауки. (См. далее в разделе "Целительство")

(из Н.М. Сланевская «Мозг, мышление и общество», часть 1, Санкт-Петербург, Центр Междисциплинарной нейронауки, 2012)

Библиография

- Atwater, P.M.H. (2007) The Big Book of Near-Death Experiences. The Ultimate Guide to What Happens When We Die, Charlottesville, VA, Hampton Roads Publishing Company, Inc.
- Beauregard, M., O’Leary, D. (2007) The Spiritual Brain: A Neuroscientist’s Case for the Existence of the Soul, New York, HarperOne.
- Beloff, J. (1990a) Could There Be a Physical Explanation for Psi?” retrieved 06.06.2012.
- Farhadi, A., Forsyth, C., Banan, A., Shaikh, M., Engen, P., Fields, J.Z., Keshavarzian, A. (2007) “Evidence for Non-chemical, Non-electrical Intercellular Signaling in Intestinal Epithelial Cells” in Bioelectrochemistry, 71(2): 142-148.
- Gluck, A. (2007) Damasio’s Error and Descartes’ Truth: An Inquiry into Consciousness, Epistemology and Metaphysics, Scranton and London, University of Scranton Press.
- Goldbeter, A. (2002) “Computational Approaches to Cellular Rhythms: Review Article” in Nature, 420: 238-45.
- Green, E., Green, A. (1977) Beyond Biofeedback, New York, Delacorte.
- Greyson, B., Kelly, E.W., Kelly, E.F. (2009) “Explanatory Models for Near-Death Experiences” in Janice Miner Holden, Bruce Greyson, Debbie James (eds.) The Handbook of Near-Death Experiences. Thirty Years of Investigation, Oxford, England, Praeger Publishers: 213-234.
- Holden, J.M., (2009) “Veridical Perception in Near-Death Experience” in Janice Miner Holden, Bruce Greyson, Debbie James (eds.) The Handbook of Near-Death Experiences. Thirty Years of Investigation, Oxford, England, Praeger Publishers: 1-40.
- Holden, J.M., Greyson, B., James, D. (2009) “The Field of Near-Death Studies: Past, Present, and Future” in Janice Miner Holden, Bruce Greyson, Debbie James (eds.) The Handbook of Near-Death Experiences. Thirty Years of Investigation, Oxford, England, Praeger Publishers: 1-40.
- James, W. (1985) The Varieties of Religious Experience, New York, Penguin Books.
- Jones, J.W. (2005) “Brain, Mind, and Spirit – A Clinician’s Perspective, or Why I am Not Afraid of Dualism” in Kelly Bulkeley (ed.) Soul, Psyche, Brain. New Directions in the Study of Religion and Brain-Mind Science, Palgrave Macmillan, New York: 36-60.
- Kosslyn, A., Alpert, N., Thompson, S., Weise, C., Chambris, S., Hamilton, S., Eauch, S., Buonanno, F. (1993) “Visual Mental Imagery Activities Topographically Organized Visual Cortex” in Journal of Cognitive Neuroscience, 5: 263-287.
- Lewin, R. (1980) “Is Your Brain Really Necessary?” in Science, Vol. 210: 1232-1234.
- Lommel, P. (2010) Consciousness Beyond Life. The Science of the Near-Death Experience, New York, HaperOne.
- Mishlove, J. (1997) The Roots of Consciousness: The Classic Encyclopedia of Consciousness Studies, revised and expanded, Marlowe & Co.
- Moody, R. (2005) The Light Beyond, London, Rider Books.
- Murphy, N. (1999) “Downward Causation and Why the Mental Matters” in CTNS Bulletin, 19/1: 13-21.
- Newland, C.B. (1916) What is Instinct? Some Thoughts on Telepathy and Subconsciousness in Animals, London, John Murray.
- Penfield, W. (1975) The Mystery of the Mind. A Critical Study of Consciousness and the Human Brain, Princeton University Press.
- Searle, J. (1998) The Mystery of Consciousness, London, Granta Publications.
- Szasz, T. (1996) The Meaning of Mind: Language, Morality, and Neuroscience, London, Praeger.
- Woody, E., Szechtman, H. (2000) “Hypnotic Hallucinations: Towards a Biology of Epistemology” in Contemporary Hypnosis, 17: 4-14.
- Бехтерева, Н.П. (2008) Магия мозга и лабиринты жизни, Москва - С.Петербург, Сова.
- Винник, Д. (2009) “Эмерджентизм versus панпсихизм в материалистической теории сознания” в Философия Науки № 3 (42): 125-139.

 


Нина Сланевская. Междисциплинарная Нейронаука
 

| ©2009 Н.М.Сланевская I