САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЦЕНТР МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОЙ НЕЙРОНАУКИ
русский
английский

Статьи

Нейроэкономика из Н.М. Сланевская "Мозг, мышление и общество", часть 2, 2012

 

Нейроэкономика

Нейроэкономика (Neuroeconomics) - это междисциплинарная область нейронауки и экономики, которая изучает то, как мозг взаимодействует со своим внешним окружением, чтобы произвести экономическое поведение.
Экономика, как наука, начала развиваться, когда ничего не было известно о том, как работает мозг, и невозможно было увидеть, как решение экономических вопросов отражается в мозгу, т.е. как экономические решения влияют на нейробиологию человека. Экономисты считали, что поведение можно предсказать на основе того, что человек чувствует по данному вопросу, но измерение чувств и эмоций было затруднено, а поведение не всегда выражает то, что мы чувствуем и думаем. Сканирование же мозга может выявить нейробиологическую реакцию человека, которую человек не осознает или наоборот пытается сознательно подавить. Нейроэкономика дает дополнительную информацию, объясняющую отношение человека к определенным экономическим вопросам.

Критика “рационального выбора” на основе нейронаучных данных

Превалирующая теория рационального выбора в экономике (люди ведут себя рационально и логично, то есть, если они предпочитают А по отношению к Б, то они выберут обязательно А, которое им принесет большую экономическую выгоду) теперь подвергается все большей критике: люди не ведут себя строго последовательно, рациональность мышления не существует без эмоциональной составляющей, они не поступают исключительно сообразно экономической выгоде, моральный фактор всегда присутствует в большей или меньшей степени.
Колин Камерер (Colin Camerer) и коллеги различают два вида возможного вклада в экономику со стороны нейронауки: (1) постепенный и (2) радикальный (Camerer et al., 2005).
(1) При постепенном вкладе в экономику, нейронаука добавляет что-то новое к общепринятому в экономике (например к объяснению принятия решений) и предлагает эмпирическую основу для теоретического предположения “как если бы”. Например, нейроэкономисты, изучающие экономические параметры дурного пристрастия, подтверждают, что потребление наркотиков ограничивает удовольствие, которое можно получить от потребления других товаров и также информируют, что окружающие признаки или намек на предмет пристрастия вызывает неприятное болезненное стремление и увеличение потребности. Такого рода информация, полученная в результате нейронаучных экспериментов, может войти в стандартную экономическую теорию, использующую обычные инструменты.
(2) Представители радикального направления задают вопрос: “Как развивалась бы экономическая наука, если бы имела с самого начала нейронаучные данные о работе мозга при решении экономических вопросов? Не стала бы она развиваться совсем в другом направлении?”
Нейронаука показывает, что абсолютно новый набор определяющих факторов лежит в основе принятия решений (Camerer et al., 2005). Сначала обычно идет автоматическая обработка, которая происходит без осознания, и поэтому быстрее рационального выбора. Люди не имеют интроспективного доступа к этим процессам или волевого контроля над ними. Эти процессы развивались по ходу решения проблем эволюционной важности, поэтому желание следовать логическим закономерностям соответственно второстепенны по отношению к автоматическим процессам, и поэтому люди необязательно следуют нормативным аксиомам логического вывода и рационального выбора (Camerer et al., 2005). Кроме того, наше поведение находится под сильным влиянием аффективной (эмоциональной) системы. Когда эта система повреждена или не сбалансирована в результате повреждения или болезни мозга, стресса, измененного уровня нейротрансмиттеров, то логическая когнитивная система, даже если и не повреждена, а немного разбалансирована, не может нормально регулировать поведение.
Происходит все время взаимодействие между контролируемой когнитивной системой, аффективной системой и автоматической. Так как автоматические процессы регулируют поведение без вмешательства сознания, то мы склонны преувеличивать важность контроля, как считает Камерер (Camerer et al., 2005). Знание работы мозга помогает понять, как происходят когнитивные и аффективные процессы и какие наиболее влиятельные при решении экономических задач. Например, кора инсулы в височной области, которая кодирует ощущение боли в теле и отвращение от запаха, активируется, когда люди получают слишком низкие предложения в “игре в ультиматум” в торговой сделке (Sanfey et al., 2003). Нейроэкономисты, зная о нюансах экономической специализации и одновременно, как области мозга сотрудничают в разных задачах, могут заменить категории экономического поведения (иногда установленные произвольно только согласно условным моделям) новыми категориями, основанными на нейрофизиологических данных.
При автоматическом мышлении существует принцип параллельности процессов и наблюдается быстрый ответ. Выполняется множество заданий одновременно, и автоматическое мышление сохраняется даже после травмы мозга. Если нейроны пострадали, то другая область подхватывает выполнение задания, хотя, может быть, и в ухудшенном исполнении. Области, которые в основном задействованы в автоматических заданиях – это затылочная, теменная и височная доли коры головного мозга, а также подкорковые структуры (под верхним слоем коры).
Контролируемый процесс происходит в основном во фронтальной части мозга: орбитофронтальной (непосредственно за глазницей) и префронтальной (прямо за лобной костью) коре головного мозга.
Автоматические процессы – когнитивные  или аффективные  – это состояние мозга по умолчанию (обычное базовое состояние), при котором операции совершаются в привычном спокойном режиме, не требующем усилий. Контроль начинается, когда обычность прерывается и нужно осознать, почему так происходит и принять решение. Префронтальная кора работает как командный пункт, который собирает информацию почти со всех частей мозга, интегрирует ее для того, чтобы рассортировать цели на ближайшее будущее и на отдаленное будущее, и дает команду выполнить принятые решения.
Аффективное мышление не обязательно связано с ощущением каких-то чувств. Это может быть общее  неосознаваемое эмоциональное состояние. Чувства ощущаются, когда аффективное состояние достигает определенной интенсивности и преодолевает порог неосознанного состояния. Многие исследователи полагают, что центральной характеристикой аффекта является не чувство, а его роль в мотивации с положительным или отрицательным зарядом, что ведет к определенным действиям.
Камерер считает, что когнитивные процессы сами по себе не могут произвести действие или повлиять на поведение. Когнитивные процессы должны действовать через аффективную систему. Аффект выражается не только через “социальный” аффект: гнев, страх, зависть, но также может быть “биологическим” аффектом. Среди биологических аффектов: инстинктивные (голод, жажда, сексуальное желание) и  мотивационные (физическая боль, желание наркотиков или такое дискомфортное состояние, как тошнота).
Итак, поведение – это результат взаимодействия всех четырех типов сочетаний:

  1. когнитивно-автоматического  (пример: говорим на родном языке),
  2. когнитивно-контролируемого  (пример: принимаем решение),
  3. аффективно-автоматического  (пример: испытываем жажду),
  4. аффективно-контролируемого  (пример: нарочно вспоминаем эмоцию – гнев, любовь и т.д., чтобы почувствовать еще раз; так делают актеры, чтобы сыграть правдоподобно).

Камерер дает подробную характеристику автоматическим процессам, которые обладают параллелизмом (мозг выполняет ряд параллельных операций), специализацией (нейроны в различных частях мозга имеют разную структуру и форму и также разные функциональные свойства и функционируют в координации с такими же нейронами, образуя функционально специализированные системы) и координацией (когда мозг сталкивается с трудной проблемой, он привлекает к решению разные функциональные системы, которые работают скоординированно, или, другими словами, разные модули, специализирующиеся на чем-то определенном, например на узнавании лица, языке или угадывании намерений другого (ТоМ) (Camerer et al., 2005). К автоматическим процессам относится и нейропластичность.
Нейропластичность мозга основывается на электрохимическом взаимодействии между нейронами. Если сигналы часто повторяются от нейрона к нейрону, то связь между нейронами укрепляется. Как мускулы и органы тела изменяются при активности тела (или неактивности), так и мозг изменяется нейрофизиологически в результате мозговых процессов. Например, скрипач, играя на скрипке, усиливает развитие кортикальных областей, которые соответствуют пальцам левой руки (Elbert et al., 1995). Нейропластичность, как и параллелизм, уменьшает риск при повреждении мозга, помогая восстановить функции за счет других нейрообластей. Пластичность церебральной нейронной структуры является важным фактором как для лечения, так и для усвоения нового в любом возрасте.
Танкреди (Tancredi) приводит известный случай с котенком и нейропластичностью мозга (Tancredi, 2005). Котенку закрыли один глаз после рождения, а потом, через некоторое время, сняли повязку. В результате, котенок не видел этим глазом, потому что не было внешних раздражителей, необходимых на раннем этапе, чтобы нервы глаза развились и сделали критически важную связь с соответствующим участком коры (Tancredi, 2005).
Специализированные системы отвечают за определенные функции, и иногда при операции хирурги обнаруживают, что именно эта часть выполняет какую-то функцию (Fried, 1998). Нейронная система работает по принципу: “Кто выигрывает, тот забирает все”. Например, когда две разные группы нейронов задействованы в передаче разной информации о внешнем мире, результирующее восприятие часто соответствует информации, получаемой только от одной группы, которая активирована сильнее, чем другая группа нейронов. Таким образом, информация от другой группы нейронов подавляется более активной группой.
Камерер, как и многие другие, считает, что аффективная система играет первостепенную роль в поведении человека, если речь идет о затратах и преимуществах. Сознание часто ошибочно принимает поведение за результат сознательного решения, а не автоматического и аффективного решения (Camerer et al., 2005). Человеческий мозг привязывает аффективные ярлыки практически ко всем предметам и понятиям, и они приходят на ум автоматически и без усилий при мысли о предмете.
Как когнитивный анализ может вмешаться в аффективные процессы с последующей блокировкой аффекта, что иногда ухудшает качество принятия решений, так и аффект может исказить когнитивные рассуждения (гнев часто ведет к неправильному решению) или повлиять на память (при расстройстве ухудшается память). Эмоции могут создать мотивированную когнитивность, люди могут убедить себя в том, что то, что они хотят, должно случиться. Это некий самообман, самоманипуляция и называется “wishful thinking” (мышление, ведомое желанием), которое часто приводит к потерям в бизнесе, неправильной оценке ситуации в политике и касается инвесторов, потребителей, предпринимателей, которые иногда бывают чрезмерно оптимистичны (Camerer et al., 2005).
Исследование Дамасио (Damasio) и коллег о принятии решений показало, что без аффективной базы происходит ухудшение принятия решений (Damasio, 2006; Bechara et al., 1994; Bechara, Damasio, Damasio, Lee, 1999).
Пациент, которому успешно удалили опухоль мозга (нормальный IQ сохранился), пришел на прием к Антонио Дамасио с новой проблемой (Damasio, 2006). До операции он был примерным семьянином, успешным менеджером в крупной фирме, а после операции жена ушла, из фирмы уволили, финансовые решения стали вызывать затруднения, и, кроме того, он ввязался в какую-то аферу и обанкротился. Если раньше на решение любой задачи требовались секунды, то теперь он перебирал в уме массу вариантов со всеми входящими параметры в течение несколько часов, а если и выбирал, то решение оказывалось в итоге неправильным. Дамасио удивило одно обстоятельство: пациент рассказывал о своих трагических событиях без всяких переживаний и эмоций, в отличие от Дамасио, который остро переживал за него во время его рассказа. Дамасио решил попробовать проверить своего пациента с помощью стандартного теста. К ладоням пациента подключили особые датчики, которые измеряют электропроводимость кожи (ладони обычно от эмоциональных переживаний начинают едва заметно потеть, а пот хорошо проводит ток, и датчики таким образом фиксируют эмоции), и одновременно пациенту стали показывать фотографии, которые обычно вызывают у людей сильные эмоции. Однако датчики на ладонях этого пациента показали, что он не испытывал никаких чувств, глядя на ужасные изображения на фотографиях. Антонио Дамасио выдвинул гипотезу о “соматических маркерах”: память организма на соответствующие изменения в организме из-за эмоций, вызванных жизненным опытом (страх, сожаление при потере, радость), помогает мгновенно выбрать правильное решение без участия когнитивной “вычислительной машины”, т.е. мозга c его рациональным мышлением. Этот бессознательный “соматический маркер” (сома = тело) с эмоциональным компонентом  помогает выбрать лучшее решение.
Если мы имеем дело с изучением человеческого сознания, то без обсуждения “свободной воли” нельзя обойтись. Камерер подвергает сомнению понятие “свободная воля” по следующей причине. Так как нейронная активность, предшествующая намерению принять данное решение, недоступна сознанию, то мы испытываем чувство “свободной воли”. Мы осознаем намерение только после того, как нейронная система уже приняла решение (Camerer et al., 2005). Камерер ссылается на ряд работ, подтверждающих его точку зрения, в том числе и работу Либета (Libet) (Wegner, Wheatley, 1999; Libet 1985), хотя надо отметить, что работу Либета (Libet, 1985) цитируют как сторонники свободной воли, так и противники подобно Камереру. Сторонники свободной воли возражают противникам, говоря, что разница во времени между активацией нейронов и совершением осознанного действия указывает на то, что именно в этот промежуток времени человек совершает выбор согласно своей свободной воле: он либо отвергает осознанно предшествующее неосознанное намерение с соответствующей активацией нейронов, либо принимает его и совершает поступок.

(Библиография в конце раздела. Из Н.М. Сланевская «Мозг, мышление и общество», часть 2, Санкт-Петербург, Центр Междисциплинарной нейронауки, 2012)

Риск и неопределенность с точки зрения нейроэкономики

При риске вероятность различных альтернативных исходов полностью известна, а при неопределенности – неизвестна. В эксперименте участники в первом случае (риск) вытягивали шар, заказанного цвета, из урны, которую видели и о содержании которой знали и поэтому могли предположить вероятность удачи и выигрыша. А во втором случае они вытягивали шар из урны, не зная, что находится в урне (неопределенность) (Chorvat et al., 2004). Сканирование проводилось с помощью позитронно-эмиссионной томографии. Этот эксперимент показал, что мозг работает не так, как говорится в доминирующей экономической теории о независимой оценке исхода и компенсаций (выплат). По отношению к рискованному выбору участники показали, что они не хотят рисковать, чтобы потерять выигрыш и предпочитают рисковать в области проигрышей (Chorvat et al., 2004). Что касается неопределенности, то все время наблюдалась нерасположенность к неопределенности.
Принятие решений при неопределенности осуществляется с помощью когнитивного глобального подхода, т.е. холистически (Cadet, 2008; Cadet, 2012). Принятие решения при риске и неопределенности происходит при сотрудничестве и конкуренции между аффектом и когнитивностью и между контролируемыми и автоматическими процессами. При аффективной реакции на неопределенность происходит активация амигдалы, и с ней появляется страх.
Бешара (Bechara) с коллегами поставил следующий эксперимент: здоровые и больные cповреждением префронтальной области (вентромедиальной, включающей орбитофронтальную) играли в карты на деньги (Bechara et al., 1997; Damasio, 2006). Игроки выбирали карты из четырех колод, не зная при этом, что их ждет – потеря или прибыль. Условия преднамеренно были задуманы таким образом, чтобы создать, как можно больше неопределенности. Две колоды имели карты, ведущие к крайностям – либо к большому выигрышу, либо к большому проигрышу, что соответствовало отрицательному итоговому результату, а две другие колоды имели менее значительные выигрыши и проигрыши, что соответствовало положительному итоговому результату. Обе группы показали похожую электропроводимость кожи (потение – признак страха) после значительных потерь при игре в карты, но по сравнению со здоровыми игроками, больные быстро забывали об этом и продолжали брать карты из рискованных колод, и, в результате, они становились “банкротами” гораздо чаще, чем здоровые. Исследователи пришли к выводу, что больные игроки, очевидно, не сохраняют в памяти переживания о потере, как нормальные игроки, и электропроводимость кожи больных повышалась значительно меньше по сравнению с нормальными в повторяемых ситуациях, когда игра возобновлялась.

Повреждение вентромедиальной коры (эта кора связана с эмоциями) ухудшает нормальную обработку “соматических” сигналов, что ведет к ухудшенной способности принимать решения, хотя когнитивные функции у таких больных не нарушены. Дамасио приходит к заключению, что химические реакции в организме, возникающие при эмоциях, помогают быстро и эффективно найти решение благодаря этому соматическому маркеру состояния организма. Без участия эмоций процесс принятия решений будет неэффективным. Без эмоций не существует “яркого пятна” на плоской перспективе разных вариантов, и уходит слишком много времени на выбор, так как слишком много вариантов для выбора (Damasio, 2006).

Для объяснения решений по инвестициям финансовые теоретики предлагают два противоположных параметра – ожидаемая награда и ожидаемая потеря (Knutson, Bossaerts, 2007). Улучшенная технология сканирования мозга с хорошими возможностями временного и пространственного разрешения позволяет наблюдать изменения в нейронной активации перед принятием финансовых решений. Исследователи, использующие эти методы, выявляют роль вентрального стриатума при ожидаемой награде, однако роль инсулы, возможно, является более важной, так как связана с ожидаемым риском. Предшествующая нейронная активация в этих областях может быть использована для предсказания финансовых решений (Knutson, Bossaerts, 2007). При исследовании с помощью функционального магнитно-резонансного сканирования активность прилежащего ядра усиливалась перед принятием рискованных финансовых решений (Knutson et al., 2008). Предвкушение вознаграждения может увеличить активность прилежащего ядра. И даже намек на случайное, не имеющее к данному финансовому риску вознаграждение, может привести к решению рискнуть из-за увеличения активности прилежащего ядра, связанного со случайным предвкушением вознаграждения в другой области. Авторы использовали функциональную магнитно-резонансную томографию в ходе эксперимента и обнаружили, что участники эксперимента, увидев намек на вознаграждение (эротические картинки для 15 гетеросексуальных мужчин), были потом более склонны принять рискованное финансовое решение, не связанное никоим образом с этими предварительно показанными картинками. При этом наблюдалась повышенная активность прилежащего ядра. Активация инсулы связана с беспокойством и отрицательным предчувствием риска и потерь, а активация прилежащего ядра - с положительным. Предвкушающий аффект влияет на решение рискнуть независимо от его источника, когда обстоятельства неопределенны и стратегии изменяются.
Во время сканирования каждый участник получил по 54 теста (из них 18 положительных, 18 отрицательных и 18 нейтральных).

  1. Сначала участники видели изображение либо круга, либо треугольника, либо квадрата в течение 4 секунд, что означало намек на ситуацию, опасна ли она для потерь – стадия “намек”.
  2. Затем шла эротическая картинка в течение 2 секунд – стадия “картинка”.
  3. Затем просто кнопки с указанием выбрать – это была стадия “предвкушение” – 2 секунды.
  4. Затем указание выбрать кнопку, где указывалась сумма денег – собственно это и была стадия “выбор” – 2 секунды.
  5. И затем показывался результат в течение 2 секунд.

Переход в другое настроение происходил после эротической картинки на стадии “картинка”. Для отрицательных эмоций использовались картинки со змеями, пауками, для нейтральных – хозяйственная утварь и т.д. (Knutson et al., 2008)
(Библиография в конце раздела. Из Н.М. Сланевская «Мозг, мышление и общество», часть 2, Санкт-Петербург, Центр Междисциплинарной нейронауки, 2012)

 

Нейроморальность в экономической сфере: доверие, сотрудничество, взаимность, моральный гнев и наказание

В теоретической экономике особой популярностью пользуется теория игр. Под игрой понимается процесс, в котором участвуют две и более стороны, ведущие борьбу за реализацию своих интересов, т.е. к выигрышу, в зависимости от своего поведения и поведения других игроков. Теория игр используется для того, чтобы понять, какая стратегия поведения может привести к успеху. Теория игр имеет в основе следующие идеи: (1) игроки имеют точное понимание, что будут делать другие участники (баланс в игре); (2) игроки относятся без эмоций к тому, как много заработают другие игроки; (3) игроки планируют заранее; (4) игроки учатся на опыте (Camerer et al., 2005). Оказывается, все эти основные положения теории игр едва ли применимы к реальным людям в реальной жизненной ситуации, как показывает нейронаука.
Одной из наиболее популярных игр, используемой в нейроэкономике, является “игра в ультиматум”, у которой есть разнообразные версии. В основных чертах игра заключается в следующем: один игрок получает 10 долларов от экспериментатора и предлагает второму игроку часть суммы по своему усмотрению. Второй либо принимает эту часть от 10 долларов, либо отвергает. Если отвергает, то игра заканчивается, и оба ничего не получают. Согласно экономической теории тот, кто дает, будет стремиться дать как можно меньше, а тот, кто берет, будет брать любую сумму, чтобы хоть немного заработать. Однако результат никогда не бывает таковым. Первые дают, как правило, 40-50% от суммы, а вторые, если получают меньше 20%, то отвергают деньги вообще, и тогда оба партнера теряют деньги.
Интересно, что Камерер приводит пример реакции одного из участников, который играл как раз согласно экономической теории и был раздражен, что другие играли совсем не так, как он предполагал: они отвергали деньги в гневе на несправедливую сумму, и игра прерывалась (Camerer et al., 2005). Однако тот, кто пытался играть по правилам, предполагаемым в экономической теории, вел себя как больной аутизмом, а другие же - как большинство нормальных людей. Обычная эмоциональная реакция дающего, если он дает меньше половины, это чувство вины, а эмоциональная реакция берущего, если ему дают меньше 20%, это отвращение и гнев. О такой реакции в этой игре говорят все исследователи в нейронауке.
МакКейб (McCabe) и коллеги использовал фМРТ (fMRI), чтобы измерить активность мозга при играх в доверие, сотрудничество и наказание. Они обнаружили, что игроки, которые чаще кооперировались с другими, показали усиленную активацию в области BA 10 (считается, что BA 10 принадлежит к нейросети ТоМ) и в таламусе (часть эмоциональной лимбической системы). Игроки, которые кооперировались меньше, не показали систематической активации в этих областях (McCabe et al., 2001).
Сэнфей (Sanfey), который изучал участников “игры в ультиматум” с помощью фМРТ (fMRI), получил следующий интересный результат (Sanfey et al., 2003). Когда предложенная сумма была слишком маленькой и несправедливой (1 или 2 доллара из 10), то у отказывающихся принять активировались три области: дорсолатеральная префронтальная кора, передняя часть поясной извилины и кора инсулы. Дорсолатеральная кора участвует в планировании (участник как бы планировал взять вознаграждение). Передняя часть поясной извилины активируется при нахождении ошибки, или когда ожидаемое расходится с реальным. Инсула активируется, когда человек испытывает негативные чувства, такие как отвращение и боль. Уровень активации инсулы мог предсказать, что игрок, которому дают сумму, откажется, корреляция была 0.45. Можно сказать, что активация инсулы отражает отвращение к несправедливости и неравенству.
Таня Зингер (Singer) и коллеги утверждают, что есть связь между вознаграждением и поведением в играх (Singer, 2004c). Участники эксперимента играли в “игру дилемма заключенного”. Участнику сказали, что некоторые из его будущих партнеров имели намерение сотрудничать, а  другие нет. Испытуемый участник проверялся под сканером (фМРТ) и играл с разными партнерами. Затем ему показали лица его бывших партнеров. Лица тех, кто сотрудничал, активировали инсулу, амигдалу и вентральную стриатальную область среди других. Стриатум – это область, отвечающая за вознаграждение. Таким образом, смотреть на лицо человека, который с тобой сотрудничает – это как вознаграждение. Когда есть симпатия, то уровень допамина повышается. Результат этого эксперимента говорит о том, что хорошая репутация отпечатывается на нейронном уровне и похожа на стимул от чего-то прекрасного или вознаграждающего.
Интересно, что компании, которые выдают более высокие зарплаты работникам, получают от них гораздо больше прибыли благодаря их более добросовестному труду, хотя работник всегда имеет шанс отлынивать от работы. Возможно, это обусловлено эмоциональным отношением к работодателю и моральным мышлением. Сотрудники чувствуют себя морально обязанными отблагодарить работодателя добросовестным трудом. Тем временем в традиционной экономике продолжают оперировать с позиции рационального выбора. В поведенческой же экономике продолжает доминировать идея ограниченной рациональности, отсутствие воли и жадность.
Джеффри Бреннан (Geoffrey Brennan) и Филипп Петит (Philip Pettit) считают, что существует скрытая экономия положительной и отрицательной оценки действий людей (Brennan, Pettit, 2000). Как известно, существует экономия, связанная с деловой репутацией, характеризующаяся выполнением обязательств по отношению к партнеру, качеством предоставляемого товара или услуги и так далее. Бреннан и Петит имеют в виду несколько другое: одобрение со стороны общества, которое нужно заслужить за то, что ты заботишься об этом обществе. Одобрительная оценка в экономике должна иметь баланс между спросом и предложением. Если слишком много положительных оценок, то есть слишком просто заслужить, то такая одобрительная оценка не будет востребована, и спроса не будет, то есть людям такая оценка будет безразлична. Но и предложение может появиться, только если есть определенный уровень общества, которому нужны такие люди. Эта система общественного одобрения имеет экономический показатель. И если  она будет работать, то не надо, например, будет иметь штат работников, чтобы заботиться об общественной чистоте на улицах и так далее.
МакКейб определяет следующие возможные направления изучения в нейроэкономике:
- От изучения адаптации человека и личного обмена к современной проблеме безличного обмена;
- От поведения и взаимности к безличному партнеру “Окружающая среда”;
- От стратегии доброй воли к требованиям по информации, то есть к разделяемым стимулам, истории и статусу внутри группы;
- От вычислительной функции мозга и когнитивного контроля к аффективной памяти;
- От мозга (область коры по Бродману 8, 10, амигдала, орбитофронтальная кора) к мышлению по исключению партнера по бизнесу (McCabe, 2003).
Нейроэкономические исследования показывают, что человек больше склонен к сотрудничеству и доверию, чем утверждает экономическая теория игр (Chorvat et al., 2004). Хорват (Chorvat) и коллеги отмечают, что многие люди ожидают, что другие тоже склонны к сотрудничеству и рассчитывают на это, и их ожидание оправдывается (Chorvat et al., 2004). Люди, которые сотрудничают и кооперируют свои усилия, часто получают больше прибыли, чем предсказала бы стандартная теория игр. Однако существенная часть населения действительно не доверяет и не сотрудничает, а также не оправдывает доверия. Нейронаука подтверждает такую гетерогенность. Механизмы мозга используются по-разному. Например, “игра в доверие”. Сотрудничающие люди имеют общую модель активации, судя по BOLD. Области, которые активируются, обычно считаются областями, отвечающими за калькуляцию, зрительное узнавание и участие в социальной ситуации. Сотрудничество заставляет сфокусироваться на общей прибыли, и отсюда возникает запрет на мгновенную прибыль. Одной из ключевых областей для определения желания сотрудничать – это область по Бродману BA 8 (Chorvat et al., 2004). Эту область обычно связывают с визуализацией и социальными ситуациями. Сотрудничающие имеют большую степень активации в этой области, чем несотрудничающие. Активация мозговых областей у несотрудничающих похожа на активацию областей мозга у тех, кто играет с компьютером. Это говорит о том, что существует фундаментальная разница в том, как эти две группы воспринимают проблему доверия, с которой они сталкиваются, например в “игре в доверие”. Они следуют рациональному эгоистическому интересу. То есть согласно нейросканированию они используют другой механизм либо для восприятия проблемы доверия, либо для анализа ее, а не просто придают разный вес различным вариантам исхода (Chorvat et al., 2004).
Или возьмем “игру в ультиматум”. Согласно стандартной теории игр, лучшая стратегия для второго игрока -  это принять любую сумму более нуля, и что первый игрок знает об этом и поэтому должен предложить очень мало. Когда проводят этот эксперимент, все происходит по-другому. Первый игрок, как правило, предлагает 40-50% суммы, которые всегда принимаются (Chorvat et al., 2004). Однако если поменять правила игры и сказать, что игроки соревнуются, чтобы стать первыми, то предлагаемые суммы уменьшатся, причем без значительного увеличения отказов принять. Нейросканирование показало, что у игроков, которые считают, что предложенная сумма несправедлива, увеличивается активность передней части инсулы билатерально, и сумма отвергается (Chorvat et al., 2004). Те, у которых наблюдалась повышенная активация инсулы, отвергали даже более высокие пропорции предложенных денег в неравных сделках.
Нейроисследования выявили, что не только деньги и другие материальные ценности приносят удовлетворение человеку, но и нематериальные факторы: равенство, справедливое решение и справедливое наказание (Tabibnia, Lieberman, 2007). Справедливость и сотрудничество - взаимозависимые категории (Hegtvedt, Killian, 1999). Табибния (Tabibnia) и коллеги провели следующее исследование для оценки корреляции между справедливостью и получениемматериальной выгоды (Tabibnia, Satpute, Lieberman, 2008).
Исследователи  варьировали как количество предлагаемых денег, так и предлагаемый процент от общей суммы. 7 долларов из 15 долларов воспринимались участниками как справедливая сумма, а маленький процент из общей суммы, те же 7 долларов, но из 23, казался несправедливым (Tabibnia, Satpute, Lieberman, 2008). Активация нейросети удовольствия не может быть приписана только сумме полученных денег. Участники сообщили о большей степени удовлетворенности по поводу справедливых сделок (с долей большей или равной 40%), чем несправедливых (с долей меньшей или равной 20%). Если сделка рассматривалась как справедливая, то степень счастья от получения больше, чем два доллара, не отличалась от получения меньше чем, два доллара. В среднем участники приняли 56,3% от числа всех предложений, и результат показывает, что они не были мотивированы исключительно материальной выгодой, иначе они приняли бы все предложения. Некоторые структуры мозга входят в нейросеть удовольствия, и в данном эксперименте они активировались при справедливых предложениях: вентральный стриатум, амигдала, вентральная медиальная префронтальная кора, орбитофронтальная кора, средний мозг в районе черной субстанции.
Если предлагаемый процент от общей суммы был 50%, то вероятность согласия на сделку была около 97,9%; если 40-49% от общей суммы, то 92,3%; если 30-39%, то 75,8%; если 20-29% от общей суммы, то 44,7%; если 10-19%, то 30,8%; если меньше 10%, то 1,4% (Tabibnia, Satpute, Lieberman, 2008). Исследователи пришли к выводу, что оценка справедливости скорее интуитивный процесс. И все-таки в среднем, участники приняли 49% от всех предложений, которые они считали несправедливыми. Участники, которые приняли такие несправедливые предложения, смогли лучше подавить свой негативный эмоциональный ответ. Способность “проглотить гордость”, преодолеть оскорбление зависит от умения подавить эмоции, и чем лучше подавляются эмоции, тем чаще принимаются несправедливые сделки (Tabibnia, Satpute, Lieberman, 2008).
Исследование по обучению через вознаграждение показывает, что стриатум является частью нейросети, которая координирует поведение в соответствии с вознаграждением и обратной связью (Delgado et al., 2005). Участникам исследования предварительно дали описание характера и биографические данные торговых партнеров (как хороших, плохих и нейтральных согласно биографии), и затем участники делали выбор, связанный с риском. Оказалось, что участники делали более рискованные выборы в случае, если их партнерами были люди с хорошей характеристикой. Участников предупредили, что их партнеры могут вести себя вопреки предварительно данной характеристике. Интересно, что когда “хорошие” партнеры поступали плохо время от времени, то все равно участники выказывали им большее доверие. То есть хорошая характеристика партнера не только создает предварительную веру, но и нарушает обычную схему обучения через результат. Активация хвостатого ядра в мозге различалась при позитивной или негативной обратной связи при игре с “нейтральными” партнерами. Но при игре с “хорошими” партнерами не различалась и немного различалась при игре с “плохими” партнерами. Это наводит на мысль, что предварительное социальное и моральное восприятие по биографической характеристике может уменьшить опору на механизм обратной связи в нейросети при обучении через вознаграждение с помощью проб и ошибок. Активация в нейросети при таком обучении уменьшается, когда становится возможным предсказать правильный выбор и результат. Обратная связь становится неинформативной и активация уменьшается. Изучение активации хвостатого ядра проходило на основе “игр в доверие” (вложение средств и вера в то, что партнер поступит благородно) в этом нейроэкономическом эксперименте. Отсюда можно сделать вывод, что не всегда выбор делается на основе проб и ошибок с последующим материальным вознаграждением или его потерей (Delgado et al., 2005). Моральный компонент оказывает влияние на экономический выбор. Существует также свидетельство, что иногда люди предпочитают работать за меньшую оплату, если они верят, что миссия их работодателя благородна и морально достойна. Традиционная экономика игнорирует моральный компонент, как не влияющий на рациональный выбор по максимизации своих доходов. Однако результаты нейроисследования Дельгадо (Delgado) противоречат этому положению. Дельгадо и коллеги отмечают, что для тех экономистов, которые привыкли к теории рационального выбора, полученные данные о том, что обратная связь в хвостатом ядре и последующее поведение изменяются под влиянием социальных и моральных характеристик, должны показаться странными, так как предполагается, что человек всегда готов к тому, что партнер захочет его обмануть при обмене в свою пользу. А также отсутствие различающихся ответов при положительном и отрицательном результатах, когда участник играет с морально достойным партнером, противоречит концепции об обучении методом проб и ошибок для последующего предсказания экономического поведения. По-видимому, участники либо полагались меньше на информацию при обратной связи, либо отбрасывали эту информацию вовсе. Эти результаты указывают, что знание положительной моральной характеристики партнера может влиять на нейрональный механизм, вовлеченный в обратную связь при обучении методом проб и ошибок.
Моральная оценка – это та область, которую следует включать при рассмотрении вопроса о принятии решений и взаимодействии между людьми. Один эгоистический интерес, как говорит Дельгадо, не может объяснить, например, почему люди дают чаевые в ресторане, если они знают, что никогда туда больше не придут (Delgado et al., 2005).
Пол Зак (Paul Zak) и коллеги исследуют явление доверия, которое наблюдается у людей по отношению к другим и соотношение его с уровнем окситоцина (Zak et al., 2005). Был проведен эксперимент, где участники играли в серию “игр в доверие”, и измерялся уровень окситоцина в крови сразу после принятия решения доверять партнеру (кровь забиралась в пределах 2 минут). В игре использовалась денежная инвестиция со стороны первого игрока, который принимал решение доверять или не доверять второму игроку, так как в результате мог ничего не получить обратно. Зак и коллеги обнаружили, что уровень окситоцина был выше у людей, которые получали денежный перевод при намеренном доверии со стороны первого игрока по сравнению с ненамеренным переводом той же самой суммы денег. Изучался вопрос связи между окситоцином и ответным доверием, то есть поведенческая реакция на оказанное доверие. Мозг высвобождал окситоцин пропорционально сигналу о доверии. Чем сильнее сигнал, тем больше окситоцина. Исследователи пришли к заключению, что намеренное доверие воздействует на уровень циркулирующего окситоцина. Авторы рассматривали уровень окситоцина в связи с сигналом доверия и занимались измерением периферийного окситоцина. Зак изучил нейрореакцию 212 участников эксперимента, которые принимали решения о доверии. Только 2% участников вели себя плохо, им нельзя было доверять. 2% - это как раз и есть число социопатов, как считает Зак (Zak, 2008: 267).
(Библиография в конце раздела. Из Н.М. Сланевская «Мозг, мышление и общество», часть 2, Санкт-Петербург, Центр Междисциплинарной нейронауки, 2012)

 

Тестирование экономических теорий с помощью нейронаучного метода

Редуктивистский подход в социальной нейронауке объясняется ее историческими корнями в нейробиологии, то есть в объяснении всего через стимул и реакцию на стимул. Согласно Павлову роль нейробиологии заключается в том, чтобы составить карту связей стимулов и ответных реакций всей нервной системы. Важное исследование на эту тему было сделано Ньюсомом (Newsome) и коллегами, чтобы показать, что такого картирования с детерминистским подходом “ощущение и действие” недостаточно для объяснения и понимания человека (Newsome et al., 1989; Newsome et al., 1990). Они исследовали принятие решения на основе восприятия, когда обезьяны получали награду при реакции на определенный зрительный сенсорный стимул, смотря на хаотически двигающиеся пятна света на экране. В тренировочных попытках какая-то часть световых пятен двигалась вместе в одном направлении, а оставшиеся двигались в хаотическом (Newsome et al., 1989; Newsome et al., 1990; Shadlen et al., 1996). За скачкообразное движение глаз в сторону двигающихся вместе световых пятен обезьяны получали вознаграждение – сок. В критическом эксперименте такого движения пятен не было в одном направлении. При таких условиях Ньюсом и коллеги обнаружили, что выстрелы или разряды одиночных нейронов в средней височной зрительной области продолжали коррелировать с поведением животных, даже когда поведение не могло быть предсказано от свойств стимула. Ньюсом показал, что нейросеть не может быть смоделирована просто как один определенный нервный путь от стимула к реакции (Andersen et al., 1997).
Нейроэкономика предлагает новую стратегию, как для тестирования существующих экономических моделей всех типов, так и для развития новых моделей с эмпирической нейронаучной основой. Предполагается, что если нам удастся понять, как механически на нейронном уровне нарушается, например “теория ожидаемой полезности при выборе”, то тогда может быть создана новая глобальная “теория выбора”. С этой целью некоторые лаборатории сейчас заново пересматривают условия, при которых станет ясно, что “теория ожидаемой полезности” не работает. Причиной может быть то, что выбирающий человек использует более чем один оценивающий механизм на нейробиологическом уровне.
Исследования Дамасио (Damasio), очевидно, поддерживают эту точку зрения (Damasio, 2006). Он делает предположение, что есть механизм, связанный с эмоциями и находящийся в вентромедиальной префронтальной коре, который чувствителен к неопределенности и работает в условиях неопределенности. Пациенты с повреждением в этой части коры имеют все интеллектуальные способности сохраненными, но не могут принимать успешных решений, как только условия приближены к неопределенным, как в реальной жизни.
В экспериментах с “игрой в ультиматум” можно обнаружить, что люди ведут себя странно – отказываются от денег, если предложение несправедливое. Возможно, несправедливость активирует эмоции и другую нейронную сеть, и начинает работать другой нейрональный механизм по принятию решений. Такие исследования помогут объяснить и исправить неверные положения в экономической теории.
Нужно ли учитывать моральные ценности в экономике? Зак продемонстрировал предсказывающую силу разделяемых моральных ценностей в обществе. В 42 странах был задан вопрос: “Сказали бы вы, что большинству людей в вашей стране можно доверять?” Ответы варьировались – в Бразилии сказали “да” только 3%, а в Норвегии 65% (Zak, 2008). Зак создал формальную модель, которая предсказывала зависимость успешного экономического развития в стране от более высокого уровня доверия, где критериями были следующие факторы: большее применение контрактных обязательств, более тесные социальные связи, большее подобие людей (в доходе, языке, этнических корнях) и их более высокие доходы. Эти 4 фактора объясняют 76% атмосферы доверия в обществе. Страны с низким уровнем доверия имеют стагнацию или уменьшение доходов на душу населения, а в странах с высоким доверием – постоянный рост доходов (Zak, 2008). Нейрофизиологический стресс из-за жизни в нестабильном окружении препятствует выделению окситоцина (Zak, 2008: 267). Люди просто стараются выжить и типично ориентированы на себя и на настоящий момент, чем на разделение совместных ценностей, которые поддерживают кооперационное поведение и приносят экономическую выгоду. Зак напоминает, что раньше торговые отношения носили межличностный характер, и если обязательства не выполнялись, то с таким человеком отказывались сотрудничать (Zak, 2008). Теперь торговля и бизнес носят безличный характер, поэтому для контроля за выполнением обязательств используют государство, так как при безличном бизнесе типичны случаи обмана, воровства, желания “проехать” за чужой счет, попыток использовать общественные блага и чужой труд бесплатно. Однако ошибочно считать, что люди не имеют духовных и моральных ценностей и просто оценивают затраты и прибыль от действия, когда они принимают решения. Такое ошибочное понимание человеческой сути порождает неправильные законы, и Зак приводит следующий пример с Израилем. В Израиле ввели штраф для родителей, которые приходили забирать детей из детского сада позже назначенного времени. Наказание было равнозначно деньгам, т.е. штрафу, который должен был платить провинившийся. Родители должны были забирать ребенка не позднее 4 часов дня, иначе воспитателю приходилось сидеть и ждать после работы. Однако нововведение со штрафом привело к более частым нарушениям. Люди откупились от мук своей совести 3 долларами и стали делать так, как им удобно. Оказалось, что общественное порицание и моральный долг регулировали поведение людей гораздо эффективней, чем деньги. Закончилось все тем, что это нововведение отменили. Но родители продолжали опаздывать и гораздо чаще, чем перед нововведением (Zak, 2008). Моральный неписанный контракт был уже расторгнут.
(из Н.М. Сланевская «Мозг, мышление и общество», часть 2, Санкт-Петербург, Центр Междисциплинарной нейронауки, 2012)

Библиография

- Aharon, I., Etcoff, N., Ariely, D., Chabris, C. F., O’Connor, E., Breiter, H. C. (2001) “Beautiful Faces Have Variable Reward Value: fMRI and Behavioral Evidence” in Neuron, 32(3): 537-51.
- Andersen, R.A., Snyder, L.H., Bradley, D.C., Xing, J. (1997) “Multimodal Representation of Space in the Posterior parietal Cortex and Its Use in Planning Movements” in Annual Review of Neuroscience, 20: 303-330.
- Bechara, A., Antonio R. Damasio, Hanna Damasio, and Steven W. Anderson (1994) “Insensitivity to Future Consequences Following Damage to Human Prefrontal Cortex” in Cognition, 50(1-3): 7–15.
- Bechara, A., Damasio, H., Tranel, D., Damasio, A. (1997) “Deciding Advantageously Before Knowing the Advantageous Strategy” in Science, Vol. 275, No. 5304: 1293-1295.
- Bechara, A., Damasio, H., Damasio, A., Lee, G.P. (1999) “Different Contributions of the Human Amygdala and Ventromedial Prefrontal Cortex to Decision-Making” in Journal of Neuroscience, 19(13): 5473–81.
- Berridge, K.C. (1996) “Food Reward: Brain Substrates of Wanting and Liking” in Neuroscience and Biobehavioral Reviews, 20(1): 1–25.
- Breiter, H.C., Aharon, I., Kahneman, D., Dale, A., Shizgal, P. (2001) “Functional Imaging of Neural Responses to Expectancy and Experience of Monetary Gains and Losses” in Neuron, 30(2): 619–39.
- Cadet, B. (2008) “Globalization, Uncertainty and Decision Making: Cognition Also Matters” in Nina Slanevskaya (ed.) Systems, Structures and Agents Under Globalization: European and Russian Tendencies, St.Petersburg, Asterion, 2008: 1-24.
- Cadet, B. (2012) “Emotions, rationalites et decisions. Elements d’une revolution epistemologique”.
- Camerer, C., Loewenstein, G., Prelec, D. (2005) “Neuroeconomics: How Neuroscience Can Inform Economics” in Journal of Economic Literature, Vol. XLIII: 9-64.
- Chorvat, T., McCabe, K., Smith, V. (2004 ) “Law and Neuroeconomics” in George Mason University, School of Law, Law and Economics working paper series, Social Science Research Network Electronic Paper Collection.
- Coase, R. (1960) “The Problem of Social Cost” in Journal of Law and Economics, Vol. 3:1-14.
- Damasio, A. (2006) Descartes’ Error. Emotion, Reason and the Human Brain, London, Vintage Books.
- Delgado, M.R., Frank, R.H., Phelps, E.A. (2005) “Perceptions of Moral Character Modulate the Neural Systems of Reward during the Trust Game” in Nature Neuroscience, Vol. 8, No 11, 2005: 1611-1618.
- Elbert, T., Pantev, C., Wienbruch, C., Rockstroh, B., Taub, E. (1995) “Increased Cortical Representation of the Fingers of the Left Hand in String Players” in Science, 270(5234): 305-07.
- Fried, I. (1998) “Technical Comment: The Hippocampus and Human Navigation” in Science, 282(5397): 2151.
- Glimcher, P.W., Rustichini, A. (2004) “Neuroeconomics: The Consilience of Brain and Decision. Review” in Science, Vol. 306: 447-452.
- Gonzalez, R., Loewenstein, G. (2004) “Effects of Circadian Rhythm on Cooperation in an Experimental Game” Working Paper, http://ssrn.com/abstract=485442, взято 01.02.2012.
- Hegtvedt, K.A., Killian, C. (1999) “Fairness and Emotions: Reaction to the Process and Outcomes of Negotiations” in Social Forces, 78: 269-303.
- Knutson, B., Bhanji, J.P., Cooney, R.E., Atlas, L.Y., Gotlib, I.H. (2008) “Neural Responses to Monetary Incentives in Major Depression” in Biological Psychiatry, 63: 686-692.
- Knutson, B., Wimmer, G.E., Kuhnen, C.M., Winkielman, P. (2008) “Nucleus Accumbens Activation Mediates the Influence of Reward Cues on Financial Risk Taking” in NeuroReport, 19: 509-513.
- Knutson, B., Bossaerts, P. (2007) “Neural Antecedents of Financial Decisions” in The Journal of Neuroscience, 27(31): 8174-8177.
- Libet, B. (1985) “Unconscious Cerebral Initiative and the Role of Conscious Will in Voluntary Action” in Behaviour and Brain Sciences, 8(4): 529-566.
- McCabe, K. (2003) “Reciprocity and Social Order: What Do Experiments Tell Us About the Failure of Economic Growth?” in Forum Series on the Role of Institutions in Promoting Economic Growth, George Mason University.
- McCabe, K., Houser, D., Ryan, L., Smith, V. L., Trouard, T. (2001) “A Functional Imaging Study of Cooperation in Two-Person Reciprocal Exchange” in Proceedings of the National Academy of Sciences, USA, 98(20): 11832-35.
- Newsome, W.T., Britten, K.H., Movshon, J.A. (1989) “Neuronal Correlates of a Perceptual Decision” in Nature, 341, 52-54.
- Newsome, W.T., Britten, K.H., Salzman, C.D., Movshon, J.A. (1990) “Neuronal Mechanisms of Motion Perception” in Cold Spring Harbor Symp. Quant. Biol., Vol. 55: 697-705.
- Sanfey, A.G., Rilling, J.K., Aaronson, J.A., Nystrom, L.E., Cohen, J.D. (2003) “The Neural Basis of Economic Decision-Making in the Ultimatum Game” in Science, 300(5626): 1755-58.
Sanfey, A., Cohen, J. (2004) “Is Knowing Always Feeling?” in PNAS, Vol. 101, No. 48: 16709-16710.
- Shadlen, M.N., Britten, K.H., Newsome, W.T., Movshon, J.A. (1996) “A Computational Analysis of the Relationship between Neuronal and Behavioral Responses to Visual Motion” in Journal of Neuroscience, 16, 1486-1510.
- Shiv, B., Fedorikhin, A. (1999) “Heart and Mind in Conflict: The Interplay of Affect and Cognition in Consumer Decision Making” in Journal of Consumer Research, 26(3): 278–92.
- Singer, T., Kiebel, S., Winston, J., Dolan, R.J., Frith, C.D. (2004c) “Brain Responses to the Acquired Moral Status of Faces” in Neuron, 41(4): 653-62.
- Tabibnia, G., Lieberman, M. (2007) “Fairness and Cooperation are Rewarding. Evidence from Social Cognitive Neuroscience” in Annals of the New York Academy of Sciences, 1118: 90-101.
- Tabibnia, G., Satpute, AS., Lieberman, M. (2008) The Sunny Side of Fairness. Preference for Fairness Activates Reward Circuitry (and Disregarding Unfairness Activates Self-control Circuitry” in Psychological Science, Vol. 19: 339-347.
- Tancredi, L. (2005) Hardwired Behavior: What Neuroscience Reveals about Morality, Cambridge University Press.
- Wegner, D.M., Wheatley, T. (1999) “Apparent Mental Causation. Sources of the Experience of Will” in American Psychologist, 54(7): 480-492.
- Zak, P., Kurzban, R., Matzner, W. (2003) “Oxytocin Is Associated With Interpersonal Trust In Humans” in Working Paper, Claremont Graduate School Department of Economics.
- Zak, P.J., Kurzban, R., Matzner, W. (2005) “Oxytocin Is Associated With Human Trustworthiness” in Hormones and Behavior, 48: 522-527.
- Zak, P.J. (2008) “Values and Value” in Paul J. Zak (ed.) Moral Markets. The Critical Role of Values in the Economy, Princeton University Press, Princeton and Oxford: 259-279.


 

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЦЕНТР МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОЙ НЕЙРОНАУКИ
 

| ©2009 Н.М.Сланевская I